Джинн поспешно убрал руки с моей груди и отошел к окну, брезгливо вытирая ладони о балахон.

— Это все? — спросил с надеждой я у его спины. Вдруг еще что-нибудь обломиться.

— Теперь ты не сможешь сказать, что был слаб, — не оборачиваясь, произнес он, словно обвиняя мне в предательстве. — Иди, я и так много времени потратил на тебя, мягкий.

От джинна отправился обратно на Дорос, а оттуда — стационарным телепортом в Старый Лес. Оказался среди деревни эльфов. Жили мои светлые родственники на деревьях. Здесь росли гигантские в обхвате представители флоры, вот ушастые внутри и вырезали себе трёхкомнатные, двухкомнатные и т. д. квартиры. Соединялись эти дома веревочными мостиками. По мне, так совсем ненадежными.

Телепорт хорошо хоть у них был, как у людей, — на земле. Прибыв сюда, я огляделся. Довольно маленькое поселение, как и сам лес. Столица-то у них была — будь здоров. И там они живут не на деревьях, а в вполне себе нормальных каменных домах, хоть и изобилующих деревянной отделкой.

Я задрал голову. Эльфы наоборот — смотрели вниз. Те, что обратили на меня внимание, что-то совсем не горели желанием видеть дальнего родственничка, хоть и всего лишь половинчатого.

— Привет, народ! — проорал я и помахал рукой.

Они не ответили. Кругом были неписи и один игрок. Вообще телепорты не должны вести в такие захолустные места, но, видимо, разработчики где-то маху дали, поставив его здесь. Ну, мне же лучше.

— Где живет ваш староста? — крикнул я.

Игра научила меня тому, что в любой непонятной ситуации ищи старосту или иного представителя власти.

— Там, чужак, — ответила мне одна эльфийка музыкальным голосом и ткнула пальчиком в одно из деревьев.

— Мир вашему дому, — произнес я, сложив ладони лодочкой и слегка поклонился. Она удивленно зыркнула на меня и тут же поспешила в свой шалаш. Какой пугливый здесь народ.

Я целенаправленно прошествовал по мягкой траве к дереву, взобрался по лестнице и оказался перед входом в жилище. Порог переступать не стал. Эльфы не любят, когда к ним входят без позволения, хотя сами дверей не ставят — провоцируют черти ушастые.

Внутри здоровенного дупла в плетеном кресле сидел старый эльф. Его чуть морщинистая кожа на женоподобном лице говорила, что ушастый прожил не один век, а может и всю тысячу.

Я уважительно поклонился в пояс и проговорил:

— Многих лет тебе, высокий эльф.

— Хм, не совсем пропащий, — вынес он вердикт звенящим голосом. Не тем звенящим как горный родник, а тем, что похож на звон чугунного горшка, упавшего на пол. — Манерам, вроде, обучен. Заходи, стало быть. С чем пожаловал, чужак?