— Далеко же ты забрался, гражданин Тихонов, от родных мест. Аж до самой Москвы, — сказал я, возвращая ему справку.

— И что такого? Я никого не трогаю, веду себя тихо-мирно.

— Это мы ещё посмотрим. Несколько дней назад недалеко отсюда живьём закопали женщину.

— И что с того?

— А с того, что это ты её закопал, — с нажимом произнёс я.

Иногда, лучший способ расколоть человека — напугать.

Тихонов побледнел.

— Ерунду говоришь, начальник. Я не вор и не убийца. Тем более живьём закопать… — Он поёжился. — Грех это страшный!

Тихонов размашисто перекрестился.

Я понял, что он говорит правду.

— Допустим, я поверил тебе. Это произошло прямо у тебя под окнами, ночью. Ты мог что-то видеть.

— Да ничего я не видел. Спал, — произнёс он, пряча от меня взгляд.

Я взял его за подбородок.

— Смотри на меня!

Глаза Тихонова расширились от испуга.

— Ты ведь всё видел, — пристально глядя на него, сказал я. — Не спорь. Я же по глазам вижу! И не надо мне врать!

— Отстань от меня, начальник! Всё равно я тебе ничего не скажу!

— Это почему, интересно?

— А ты не догадываешься, да? — с неожиданной злостью спросил он.

— Боишься, да?

Тихонов кивнул.

— Боюсь. Очень боюсь, начальник.

— Кого или чего ты боишься? ГПУ, да?

От неожиданности он даже икнул. Я не ошибся в догадках, попав в яблочко.

— Зачем спрашиваешь, начальник, если тебе всё известно?!

— Затем, что мне надо не просто знать, а ещё и доказать вину преступника.

— Ты, наверное, дурак, начальник… Уж прости меня, пьяницу, за правоту. Собрался чекистов в тюрьму посадить? Да кто ж тебе даст?!

Я усмехнулся.

— Один раз у меня получилось. Почему бы снова не попробовать?

Мужчина пристально всмотрелся в моё лицо.

— Погоди… Я ведь тебя знаю. Ты — Быстров, про тебя в «Правде» писали. У меня даже эта газета есть.

— Видел я у тебя эту газету, — усмехнулся я. — Что ж ты, гражданин Тихонов, грязь на моём портрете развёл?

— Кто ж знал, что вот так с тобой встретимся, — вздохнул Тихонов. — Если газета брешет — ты ведь отчаянный, да?

— Есть маленько.

— Тогда я тебе всё, что видел расскажу. Ты же меня защитишь? — в его голосе было столько надежды, что я ответил ему кивком.

— Хорошо, — обрадовался он. — Дело ночью было. Я в тот день как назло тверезый был: самогонки раздобыть не получилось, а без неё и сон не сон, только ворочаюсь с боку на бок. Ну, думаю, с утра побегу искать родимую. Вдруг, какие-то голоса послышались, шум. Обычно тут никого, кроме меня, не бывает, особенно по ночам, вот меня и разобрало любопытство. Я, значит, нырк к окошку и смотрю, что же там такое делается.

Он снова перекрестился и прибавил подавленным голосом: