Ничего не попишешь, придётся ждать, пока этот тип проспится, а уже потом умные разговоры разговаривать.

Я подошёл поближе и склонился, чтобы рассмотреть его.

В моё время такой контингент называли бомжами. Обычные опустившиеся люди, по разным причинам потерявшие жильё. Встречаются среди них и интересные персонажи, которые сознательно пошли на этот дауншифтинг, но для большинства так сложились обстоятельства и чужой вины там обычно нет.

Одутловатое, некрасивое лицо спившегося человека. На вид лет пятьдесят, не удивлюсь, если по факту меньше и намного — подобный образ жизни старит быстро.

Запах… запах специфический. Вроде и притерпеться успел, но всё равно аж глаза резануло острой смесью мочи, болезни и дешёвого самогона, которым этот тип просто пропитался. Зажги спичку и сгорит нахрен…

Врагу не пожелаешь такой жизни!

У меня появились первые сомнения в полезности его как свидетеля. Если он каждый божий день ходит под мухой, то вряд ли видит хоть что-то дальше собственного носа.

И тогда… тогда я зря потратил уйму времени и вытащил пустышку.

Ну что ж… И на старуху бывает проруха. Пока всё равно рано посыпать волосы пеплом и рвать на себе одежды. Вот очухается товарищ, продерёт опухшие от пьянства зенки и тогда поговорим. Понятно, что с будуна и головка бо-бо, и язык ворочается еле-еле, но это уже не бог весть какие проблемы. Решаемо.

Всё ночь любоваться на этого кренделя я точно не собираюсь. Если он дрыхнет как суслик, так и мне не грех поспать, чтобы с утра не быть уставшим и злым как собака.

Молодость молодостью, но изводить организм ночным бдением, а потом, с рассветом бросаться в бой — не наш путь. Понимание этого приходит с годами и опытом, и последнего у меня хоть отбавляй.

Жизнь научила меня чуткому сну. Так что никуда бомж от меня не денется.

Я засел в углу и закрыл глаза, сквозь дрёму слыша каждый его звук.

Когда «объект» сильно зашевелился, я снова был на ногах и стоял возле него.

— Доброе утро, страна! Вставай-подымайся, рабочий народ!

Он очумело посмотрел на меня.

— Ты кто?

— Уголовный розыск.

— Уголовный розыск?! — переспросил он и резко дёрнулся, пытаясь встать, но я вернул его на место.

— Сиди уж.

— Чего тебе от меня надо, уголовный розыск? — тоскливо спросил он.

— Поговорить.

— Другого собеседника не нашлось что ли… — буркнул «бомж». — Пусти опохмелиться, а то башка трещит.

— Успеешь. Я здесь не для того, чтобы лясы с тобой точить, а по делу. Документы есть?

— Есть, — он покопался за пазухой и извлёк оттуда сложенный лист бумаги.

Я взял лист в руки и развернул. Это была справка, выданная сельсоветом деревни Боровня Новгородской губернии, на имя Касьяна Тихонова.