Он резко пошатнулся.

— Вам плохо? — осторожно спросил я.

— Да, помогите… — сдавлено произнёс мужчина. — Сердце…

Он застонал.

Его боль была мне хорошо знакома. Когда-то из-за сердечного приступа я оказался здесь.

— Сейчас-сейчас! Потерпите чуток! — Я кинулся к нему на помощь и сразу же замер: в мою грудь уставился ствол револьвера.

Мой взгляд встретился со взглядом усатого. Тот смотрел на меня с дружелюбной усмешкой.

— Извини, легавый. Иначе нельзя. Отдай свой шпалер Машке и Христом-богом заклинаю — не дури!

— Ты собираешься убить меня?

— Если начнёшь делать глупости!

— Хорошо.

Башка лихорадочного думала, но способ выкрутиться из ситуации не находила.

Женщина, которую он назвал Машкой (надо же, не ошибся я, когда вспоминал про Дубровского), забрала мой наган.

— Достань из шпалера все патроны, — распорядился усатый.

Спутница явно умела распоряжаться с оружием и без особого труда разрядила мой револьвер, продемонстрировав приятелю девственно чистый барабан.

— Порядок, — кивнул он. — Верни легавому его пушку. Ей теперь только орехи колоть.

— Держи, сыщик, — протянула она мне револьвер.

Я забрал оружие.

— Удостоверение! — потребовал усатый.

— Какое на хрен удостоверение?!

Я дёрнулся, но ствол у виска сделал меня гораздо покладистей.

Машка сама достала у меня из внутреннего кармана удостоверение.

— Георгий Быстров, — прочитала она.

— Понял. — сказал её спутник. — Отдай ксиву товарищу.

— Я же помог вам…

— Тоша Стряпчий помнит добро и привык возвращать долги, — усмехнулся усатый. — А что касается этого недоразумения… — Он вздохнул. — Прости, легавый. Выбора не было. Ты собрался документы проверять, своих бы позвал… А мне это всё равно что ножом по горлу. Нас в Москве вся милиция ищет. Ты, наверное, новенький, и потому меня не узнал.

— Новенький, — согласился я. — Недавно в столицу перевёлся.

— Я так и думал, — весело сказал Тоша Стряпчий. — Короче, Быстров, постой тут минутку для порядка, пока мы сматываемся, а потом ступай себе с богом, куда глаза глядят. Я тебе зла не желаю…

— Ах, да! — вспомнил усатый. — Чуть не забыл…

Он перевёл ствол на корчившегося от боли бандита, которого я ранил в плечо.

Тот испуганно забормотал:

— Стряпчий, прости! Мы тебя не узнали в темноте…

— Бог простит!

Грянул выстрел, а потом и другой, отправляя на тот свет обоих бандитов.

— Теперь порядок! — удовлетворённо отметил Стряпчий и прижал к себе дрожавшую от страха и волнения подругу. — Всё будет хорошо…

Подобрав наган и финки нападавших, парочка шагнула к подворотне. При этом усатый всё время держал меня на мушке револьвера.