Я вновь вооружился фламбергом и увидел, что, хоть ржавчина с его клинка никуда не делась, к ней добавились вполне различимые руны, а рукоять изукрасило затейливое чернение. Улучшились в очередной раз и его характеристики.

Я прикинул, что к тому времени, когда соберу полный комплект Мертвеца, фламберг превратится в грозное оружие, способное за один удар сносить под четыре сотни очков жизней.

Неплохо. Если только остальные предметы в комплекте не окажутся подобной костяному крюку ерундой.

Но беспокоиться об этом сейчас точно не стоило, и я прокрался к выходу в соседнее помещение. По инею за мной протянулась цепочка следов, только это уже не играло никакой роли: я увидел цель. В противоположную стену оказался вморожен человек, глаза его были открыты и смотрели прямо на меня, словно могли разглядеть скрытое за пеленой невидимости.

Или и в самом деле могли?

Рядом с лестницей ворохнулась тень, встревоженный чем-то капитан стражи развернулся и обвел помещение пылающими глазницами. Не знаю почему, но я поспешно шагнул за колонну.

И там увидел Ее. Его. Это.

На невысоком пьедестале искрился сгусток чистого света, и при виде него у меня дрогнуло сердце. Дрогнуло и забилось!

Не веря в случившееся, я прижал к груди руку, но нет — сердце не билось. Просто что-то дрожало и стучало в такт биению света.

Душа?

От пьедестала к мертвецу на стене уходили призрачные нити, словно сгусток света подпитывал хранителя подземелья силой, и я не удержался. Закинул фламберг за спину, зажал в руке крюк и метнулся к пьедесталу.

Голем тотчас ринулся наперерез, но мне на малую долю мгновения удалось опередить его и ухватить обжегшее холодом сияние. А только я рванул к вмороженному в стену мертвецу, и в спину, придавая дополнительное ускорение, шибанул черный ятаган. Я промчался еще пару шагов, затем подкосились ноги, и вонзить острие «Душегуба» в грудь хранителя подземелья получилось уже в падении. Рука дернула крюк за собой, и тот распорол замороженную плоть и рассек ребра неожиданно легко, как режет теплое сливочное масло столовый нож.

Глаза мертвеца вмиг потухли, и тут же над головой взметнулся второй ятаган, но ударить меня клинок уже не успел. Стены пошли трещинами, и рухнул потолок.

На этот раз меня раздавило. В лепешку.

Песок. Песок. Песок.

Чем сильнее я старался выбраться из могилы, тем больше песка сыпалось сверху, и я рисковал навсегда остаться погребенным заживо, но тут кто-то принялся меня откапывать. Помощь оказалась вовсе не лишней, даже так выбраться на свет божий получилось с превеликим трудом.