— А что, — уточнил я, — еще есть какие-то сомнения, что обряд был проведен на этом кладбище?

— Синод не действует без доказательств, — заявила наша мадам.

Тем временем внедорожник остановился у решетки ворот.

— Мы сейчас войдем в эту часовню по всем правилам, — сообщила она, выходя из машины. — Как полагается. А не так, как вы, видимо, привыкли. Посмотрите, как это делается у законопослушных людей, — последнее было произнесено особенно наставительно.

Ну давай посмотрим. Даже интересно.

Втроем мы подошли ко входу на территорию, закрытому в такой час. Однако, завидев нас, с другой стороны решетки тут же нарисовались два габаритных мужика средних лет, больше похожие на бывалых уголовников, чем на кладбищенских сторожей. Вместо фонариков, более уместных здесь, на поясе у каждого болталось по кобуре. Надо же, какие меры предосторожности. Ценности охраняют, не иначе.

— Кладбище закрыто, — отчеканил один, хмуро оглядев нас.

Дарья деловито оправила голубой крест на рукаве и выступила вперед.

— От имени Святейшего Синода мы пришли осмотреть территорию. Откройте ворота.

Однако ее должностные полномочия не произвели должного впечатления.

— Синод, да?.. Если нет официальной бумаги, — отрезал тот же охранник, — то сюда пройти нельзя.

— Но ее получить недолго, — возразила наша мадам.

— Вот когда получите, тогда и пройдете.

Ага, а за то время, что она потратит на получение бумажки, они успеют подчистить здесь все улики. И Синод, который не действует без доказательств, останется без доказательств, чтобы и дальше не действовать.

— Значит, вот как делаются дела, — подытожил я.

Дарья стрельнула глазами в мою сторону.

— Ладно. Можете проходить, как вам угодно. Синод не возражает.

Следом она отошла к машине с таким видом, будто собиралась достать из бардачка попкорн и насладиться зрелищем сполна. Ну что ж, нечего расстраивать наш Синод.

Я перевел глаза на охранников, мрачно пялившихся на нас с другой стороны решетки.

— Мы пришли осмотреться. И будем крайне признательны, если не станете препятствовать.

— Мало ли, чего вы хотите, — пробурчал первый.

— Посторонним вход воспрещен! — пискнул второй.

Вход, значит, воспрещен, а вот выход с кладбища вы открыли. Что, у живых здесь меньше прав, чем у мертвых?

— Господа, — протянул рядом Глеб, — ну мы ведь пытаемся по-хорошему.

— Думаю, вы не поняли, — я оглядел эти двух, смело прятавшихся от нас за решеткой, — речь не о том, чего мы хотим, а о том, зачем пришли. А мы пришли осмотреться. И если не хотите туда, — я показал на кресты за оградой, — то придется пустить нас сюда, — я кивнул на церквушку.