Игорь вновь кивнул. Он вообще не часто тратил время на слова, если можно было обойтись без них. Исключение составляли лишь его дети.

— Добро. — Кивнул глава. — Выживут — засылай сватов к Долгоруким.

Младший брат кивнул. Да, он служит Ордену и не имеет права принимать сторону семьи в очень многих вопросах. Однако именно поэтому ни один из его детей не сможет попасть в эту структуру, какие бы деяния на пользу империи он не совершил. Борьба с непотизмом и кумовством в Ордене была возведена в абсолют. Покинуть его можно было только вперед ногами. Когда это случится, его место так же займет кто-то из Ростовых. Возможно, из побочной ветви. Внуки (сиииильно сомнительно, но все же), правнуки… Но никак не дети или ближайшие родственники.

А вот брачный союз с Долгорукими — это как раз то, чем он помочь роду может не вступая в конфликт интересов. Военные и промышленные возможности семей смогут существенно укрепить их положение в обществе.

— Требований, значит, пока не выдвигали… — Подытожил глава.

Ответом ему была недолгая тишина. Лишь младший брат подал едва заметный знак: «Выдвинут. И я даже знаю какие. Но обсудим мы это позже и наедине!».

— Хорошо, Казимир Валентинович!

Молодцеватый пятидесятилетний начальник родовой гвардии подтянулся. Ну одно слово прусак. Вернее, потомок оных. Идеальный темный деловой костюм и столь же совершенный пробор. Если бы не могучее телосложение он наверняка казался бы какой-нибудь канцелярской занудой. Однако в глазах его светилось легкое безумие истинного гусара. И сожаление. Ведь это один из его предков по французской линии однажды заявил: «Гусар, который не убит до 30 лет, не гусар, а дерьмо!». Сам родич, правда, дожил до тридцати четырех лет, но сделал все, чтобы «уложиться» в срок.

— Мне нечего добавить к докладу Никиты Ивановича, — бодро отрапортовал он. — Ищем. Землю роем. Информация по оперативной обстановке уже в системе. Однако пока новых данных нет.

— Доклад ежечасно или по необходимости. — Спокойно ответил глава.

Говорят, что больше всего начальство не любит слышать от подчиненного фразу «мне нечего сказать», полагая ее за признак непрофессионализма. Однако Олег Игоревич уже не первое десятилетие имел возможность наблюдать за работой нынешнего начальника гвардии. Этот землю в прямом смысле рыть будет. Служака. Дед его служил Ростовым, отец тоже. И еще несколько поколений до. Просто так на подобную должность попасть было фактически невозможно. Для этого преданность семье доказывать приходилось иногда столетиями. Да и сам он не видел для себя иного смысла, чем служба во благо рода.