— Ты еще очень многого не знаешь обо мне, Седой! В отличие от сестры, я всегда была очень непослушной и своенравной дочерью.
— Я об этом смутно догадывался, — улыбнулся Сергей. — Взять хотя бы тот случай, когда несколько лет назад две молоденькие девицы осмелились навестить смертобоя, сидящего в подземелье. Даже не представляю себе, как ты смогла уговорить сестру!
— Да, — с оттенком ностальгии согласилась принцесса, а потом открыто взглянула Решетову в глаза. — А потом эта девочка вновь приходила к тебе…
— Я помню, — кивнул Седой. — Предупредить о монстре, которого твой незабвенный дядя прочит для боя со мной. И я очень тебе за это благодарен!
Лилис картинно закатила глаза и вздохнула.
— Меня всегда до ужаса раздражали предупредительные и подобострастные лица придворных. Там, во дворце, все какое-то искусственное, ненастоящее. Вот здесь, вне стен дворца, действительно — настоящая жизнь! К тому же, дочь правителя обязана знать об истинной жизни подданных! Об этом я однажды и сказала отцу — когда он поймал меня на том, что я частенько сбегаю из дворца. После этого я несколько месяцев сидела взаперти. Но потом отец смягчился…Он приставил ко мне верного телохранителя и взял с меня обещание быть крайне осторожной. С тех пор я могла покидать дворец когда мне только заблагорассудится. А как жил ты все это время? Я слышала о том, что несколько раз ты наведывался в Тиран, но судьба так и не дала шанса свидеться…
Сергей поднял брови и наморщил лоб.
— Я? — он взмахнул рукой. — Да ничего особенного — семья, ребенок. Пока…
Он враз помрачнел. Лилис с жалостью взглянула на него и тихо произнесла:
— Я знаю… Слышала о твоем горе. Седой, я даже смогла бы понять, если ты действительно… Кадуса…
— Принцесса, не говори ерунды! — резко ответил Решетов и, распаляясь, продолжил. — Стало быть, узнав о моем несчастьи, ты решила использовать это себе во благо и заполучить преданного бойца⁈
Глаза Лилис увлажнились. Она с негодованием взглянула на Сергея и воскликнула:
— Не смей так думать обо мне!!! Я… я… Всегда…
Она отвернулась и коснулась ладонью глаз. Решетов понял, что, вспылив, изрядно перегнул палку, и тут же поднял вверх раскрытые ладони.
— Лилис, прости меня! Я неверно выразился. Да, в сложившихся обстоятельствах мы можем быть полезны друг другу. Ты уже доказала это, очередь за мной. Скажи мне, в случае, если сын Сетуса заявит свои права на престол, в чью пользу вынесет свое решение Совет?
Принцесса вновь повернулась к нему, обратив взгляд покрасневших, но заинтересованных глаз. Она нахмурилась и через несколько мгновений ответила: