Не знаю, что происходит в голове у Георгия. Может, он просто переваривает информацию. Может, считает меня сумасшедшей. Но наконец он говорит:

– Это в духе Марата. – Он качает головой. – Мне жаль твою сестру. Вы были близки?

Я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза:

– Мы близнецы. Вместе с ней умерла часть меня. А он даже на похороны не пришёл. И последнее её сообщение перед смертью она написала ему. Он прочитал, но не удосужился ответить.

– Ты что же, в телефон сестры залезла? – цинично спрашивает он. Не осуждающе. Просто уточняет.

– Да! – восклицаю я. – У нас не было друг от друга секретов! Всё, что знала о нём Кристина, знала и я! И я знаю, что он заслуживает того, чтобы ответить за всё.

Георгий откидывается на спинку кресла и смотрит на меня как–то странно. Оценивающе, что ли. Я чувствую на себе его взгляд – не тяжёлый, а… Изучающий.

– Так значит, ты хочешь отомстить ему за смерть сестры, – задумчиво протягивает он.

– Он должен за это ответить. Неужели вы не понимаете?

– Понимаю, – кивает он. – Только прокалывание шин – это шалость пятилетнего ребёнка, которому не дали конфету.

Краска приливает к моим щекам. Да, я знаю, что это мелочь. Просто вымещение злости и отчаяния на бездушном предмете. Но мне хотелось сделать хоть что–то, чтобы этому Марату жизнь раем не казалась! Ничего, пешочком бы прошёлся, мажорчик!

– Я хотела идти в полицию, но вы же понимаете, что с его связями...

– Статья 110. Доведение до самоубийства, – перебивает Георгий. – Знаю. Это недоказуемо, тем более в твоём случае. Состава преступления нет. Он её не толкал, писем с угрозами не писал. Он просто её загостил, так?

От использования сорокалетним мужланом молодёжного сленга у меня открылся рот. Люди умеют удивлять, причём во все стороны!

– Откуда вы столько знаете? – подозрительно спрашиваю я. – Сами за ним следите, что ли?

– Мне по статусу положено вращаться в этих кругах, – фыркает он. – А повадки мажоров и мажорих абсолютно идентичны.

Я молчу. Он разглядывает меня. Потом говорит:

– Кстати, ты так и не представилась. – Он чуть подаётся вперёд и его голос становится угрожающим, – Мне всю информацию из тебя клещами придётся вытаскивать?

Вот сейчас я по–настоящему поняла, почему мужчин лучше не доводить. Георгий резко навис надо мной, упёршись одной рукой в подголовник моего кресла, а вторую положив на бортовую панель. Раздался щелчок. Двери закрылись. Бежать некуда. Я в ловушке.

Но я не показываю страха и вскидываю голову, хотя внутри начали трястись поджилки:

– Меня зовут Олеся.

Георгий секунду смотрит мне в глаза – его взгляд холодный, цепкий. Потом садится обратно.