Марата уводят. Он не сопротивляется, но все время пытается оглянуться на меня, как будто я кину ему спасательный круг. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него. Не потому что он мне противен. Потому что мне его жалко.

Я стою посреди кабинета, смотрю на пустой стул, где он сидел несколько минут назад и признавался в любви. А затем начал приставать.

Я сделала это. Я сделала то, зачем пришла. Но почему мне так хреново?

Глава 12. Ночь после мести

Глава 12. Ночь после мести

Глава 12. Ночь после мести

Я приезжаю к Георгию без предупреждения. Адрес запомнила давно. Не звоню, не пишу. Просто приезжаю, потому что больше некуда. Потому что он – единственный, кто знает, что я сделала. И единственный, кто не осудит.

Охрана пропускает меня без вопросов. Дворецкий провожает в гостиную и исчезает. Я стою у окна и смотрю на ночной город. Зачем я пришла? Что я хочу от него получить? Сама не знаю.

Георгий появляется через несколько минут. Он не спрашивает, почему я приехала. Он просто окидывает меня взглядом – долгим, внимательным – и молча проходит к бару. Я слышу звон стекла. Он наливает мне вино и протягивает бокал.

Я беру его, выпиваю залпом, не чувствуя вкуса.

Георгий смотрит на меня, потом садится напротив и тихо спрашивает:

– Что, хреново?

– Да, – я ставлю бокал на стол. – Очень.

Он смотрит на меня. В его глазах – не насмешка, не "я же говорил". Только понимание.

– Я тебя предупреждал, – говорит он. – Месть – это двусторонний нож. Она ударяет не только по обидчику, но и по мстящему. А ты тем более близко с ним общалась.

Он делает паузу. Я чувствую, как его голос чуть меняется – в нём появляется жёсткость, которую я не слышала раньше.

– Так ведь? – спрашивает он.

Я понимаю, о чём он. Он спрашивает, было ли что-то между мной и Маратом. И в этом вопросе я слышу не просто любопытство. Я слышу ревность.

Я качаю головой:

– Ничего не было. Он меня только в щеку и целовал. Пытался, конечно, но я прерывала его каждый раз. Я не дала ему ничего.

Георгий молчит. Потом усмехается, но без злости – с уважением:

– И ты провернула всё это, не дав ему до себя докоснуться? – он качает головой. – Это достойно уважения, Олеся. Честно.

Я не отвечаю. Я чувствую, как в глазах начинает щипать. Я пытаюсь сдержаться, но не могу. Слёзы – предательские, горячие – текут по щекам. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, но он уже всё заметил.

Георгий садится рядом и обнимает меня за плечи. Я чувствую его руки – тёплые, надёжные. Он притягивает меня к себе, и я не сопротивляюсь.

– Не сдерживайся, тебе надо это выплеснуть, – говорит он тихо. – Ты не робот, Олеся. Ты человек. И нет ничего плохого в том, что тебе его жалко.