– Зачем ты мне это говоришь? – тихо спрашивает он.

– Чтобы ты понял, что заслуживаешь всего, что с тобой произошло. По крайней мере, ты теперь знаешь, каково это – когда надежды рушатся и предает любимый человек.

– Но ты не предавала меня, – голос Марата срывается, – это просто стечение обстоятельств...

– А как ты думаешь, откуда Хромов узнал, кто пытался украсть данные о разработках?

Марат белеет.

– Это неправда. Ты не могла... Ты же моя девушка...

С невеселой усмешкой я встаю из-за стола.

- Я никогда не любила тебя, Марат. Прощай.

Марат остается сидеть и смотрит на меня полными слез глазами.

Я направляюсь к выходу, и уже в дверном проёме слышу:

– Я люблю тебя, Олеся.

Я не оборачиваюсь.

****

На выходе из колонии меня ждет Георгий. Уже на Мерседесе. Зеленый ланд крузер он продал, когда мы посадили Марата. Георгий не сказал ни слова, но я знаю: он сделал это, чтобы не напоминать лишний раз об этой истории. Очень милый жест с его стороны.

Я подхожу к своему мужчине и кладу ему голову на плечо. Он поглаживает меня по волосам.

– Полегчало?

– Нет. Ему действительно плохо. Но теперь он будет помнить, кто такая Кристина Ветрова, всю оставшуюся жизнь.

– Будем надеяться, что он выйдет на свободу новым человеком.

Я качаю головой.

– Он выйдет сломленным человеком. Ты не видел его там. Это уже не тот развязный наглый мажор из "Красного камня".

– Уже провела анализ? – щурится Георгий, – Какая ты у меня умная, иногда я тебя даже побаиваюсь.

– Профдеформация. – парирую я, – А вообще не прибедняйся, у тебя две вышки и куча стажировок за границей, мне до тебя пахать и ехать!

– Женщине не обязательно быть обладательницей красного диплома, чтобы быть успешной, – он открывает передо мной дверь машины.

– А что обязательно? – фыркаю я, – Удачно выйти замуж?

Георгий открывает рот, чтобы ответить, но тут к нам подходит тот же самый конвойный, который проводил меня к Марату. Он держит в руках листок бумаги.

– Девушка, вам Каримов просил передать.

Я недоуменно беру в руки записку и разворачиваю. Буквы – ровные, чуть наклонные, с лёгким нажимом. Без помарок. Он явно писал медленно, подбирая слова, чтобы я поняла.

“Олеся. Ты ушла, и я не успел сказать. Я не знал, что Кристины больше нет. Прости меня. Она действительно мне нравилась. Но я испугался, что она захочет привязать меня к себе. Тогда я не знал, что такое любить. Теперь знаю. Спасибо, что показала мне это.

Марат”

Прочитав записку, я складываю ее пополам и кладу в карман.

– Что там? – спрашивает Георгий.

– Он просит прощения. – я запрокидываю голову и смотрю в небо, – Он не знал, что Кристины больше нет.