Вышел на свежий воздух. Дождик к этому времени закончился, облака рассеялись, и робкие лучи солнца гладили крыши и стены домов, скользя по лужам, в которых отражались кроны деревьев и проходящие мимо люди. Прислушался к себе — боль под черепной коробкой ощущалась далёкими отголосками. Уже неплохо. Чем заняться? Логично отправиться домой и отлёживаться. Пожалуй, так и поступлю, но весь путь проделаю пешком. Хочется глянуть на свой родной город тех времён, когда я был молодым и горячим. Заодно и в аптеку загляну за баралгином.

Неторопясь шёл по проспекту Маркса, глядя по сторонам, как какой-нибудь турист. Конечно, в будущем город станет выглядеть не в пример чище и современнее, над старыми «хрущёвками» взметнутся к облакам высотки из стекла и бетона, засверкают огнями торговые центры, и не будет вот этих уличных торговцев, один из которых навязчиво предлагает:

— Молодой человек, приобретите к лету бейсболку, в Америке самый писк, не будем отставать от цивилизованного мира.

Тоже мне, цивилизация… Бейсболки нескольких видов и расцветок, но они мне неинтересны. Никогда их не любил, да и вообще всю жизнь предпочитал обходиться без головных уборов. Хотя до 9-го класса мама с бабушкой заставляли носить какую-то безумную шапку-ушанку из меха непонятного животного. В 9-м классе я заявил бабушке (мама уже уехала в Астрахань), что буду ходить без шапки, на крайний случай у зимней куртки имеется подбитый искусственным мехом капюшон. А если бы вчера на голове была какая-нибудь кепка, глядишь, она немного и смягчила бы удар. Но разве что немного, вряд ли удалось бы избежать сотрясения.

Взгляд зацепился за невзрачную вывеску «Коммерческий магазин». Чуть ниже мелкими буквами до сведения граждан доводилось, что магазин принимает на комиссию и продаёт парфюмерию, обувь, одежду, посуду, антиквариат, теле и радиоаппаратуру, светильники и музыкальные инструменты. Да, помню этот магазин, как-то здесь даже купил электронные часы «Levis G-SHOCK-K», кажется, как раз в конце 1992 года.

Часы, кстати, у меня сейчас «зарёвские», на циферблате которых красуются советский и американский флаги. Веяние, мать её, Перестройки.

В соседнем дворе лавочку возле детской площадки оккупировали двое парней лет 16–17 на вид. Лицо одного из них показалось смутно знакомым. Ну точно, Лёшка Мордвин! А второго не знал. Парни курили и одновременно лузгали семечки, сплёвывая шелуху на землю.

— А, Серёга, привет!

— Привет! Чего мусорите?

— Больше не будем.

Лёха и его друган ссыпали семечки в карман.

— Слышь, Серый, а ты правда в бригаде? Я слышал, вы вчера терновских окучили.