— Слышь, тётка, — сплюнув сквозь зубы, сказал Сева. — Или гонишь полтос, или сейчас твоё молоко будет на асфальте.

— Да заплати ты им, — поддержала моего напарника соседка молочницы. — Считай, двухлитровую банку отдашь бесплатно, зато всё остальное в свой карман положишь.

Не знаю, угроза решительно настроенного Севы или слова товарки сыграли свою роль, а скорее всего, всё вкупе, но начавший было разгораться конфликт удалось уладить в нашу пользу.

— Не люблю я с этими «колхозниками» дела́ иметь, — говорил Сева, лузгая конфискованные мимоходом у одной из торговок семечки. — Дело копеечное, а геморрой такой иногда, что мама не горюй. Пошли теперь по ларькам.

Первым был кисок звукозаписи, возле которого, разглядывая обложки аудиокассет, толпились несколько человек. Увидев нас в окошко, сидевший внутри парень жестом показал, куда идти, мы обошли киоск, дверь чуть приоткрылась, и я увидел руку, протягивавшую сторублёвую купюру. Так-то, я думаю, оборот здесь на порядок больше, нежели у «колхозников», но не я устанавливал расценки, не мне и менять их. Прошлись по ещё нескольким лоткам и ларькам, хозяева которых безропотно платили дань.

— К таксистам вечером, — пряча деньги в поясную сумку, напомнил Сева. — Теперь можно с чистой совестью пивка дёрнуть… Оп-па, ну-ка тормозим.

Я сбавил шаг и посмотрел в ту сторону, куда он кивнул. А там вовсю трудился парень-напёрсточник. Картонная коробка с тонкой фанеркой вместо крышки, на ней три пластиковых стакана и поролоновый шарик. Вокруг собралось десятка полтора любопытных, а один из толпы, явно подставной, парень лет 25, как раз сорвал банк.

— Тысячу выиграл! — заявил он, с радостной улыбкой пряча в карман несколько купюр. Актёрскому мастерству его и якобы расстроенного чуть ли не до слёз напёрсточника можно было только позавидовать.

— Дайте я!

К ящику пробился коренастый мужичок с большой клеёнчатой сумкой в клетку, явно прибывший из района.

— Сколько ставишь, дядя? — тут же поинтересовался напёрсточник.

— Давай для начала десять рублей.

— Да несерьёзно, — отмахнулся парень. — Женщина, вы будете ставить?

— Нет-нет, я только смотрю, — тут же испугалась тоже явно деревенского вида тётка, и даже сделала шаг назад.

— Ладно, давай сотню поставлю, — рубанул воздух рукой мужик.

— Ну и я сотню, баш на баш.

Надо ли говорить, что лох тут же выиграл, и довольный выигрышем, собрался уходить, но пособник напёрсточника, который продолжал здесь же крутиться, не дал свершиться такому непотребству.

— Мужик, да у тебя не глаз, а алмаз! Видел, как я тысячу снял? И ты можешь этого лошка обуть.