На рынке я провёл около часа. Не удержался, купил всё же фруктов с орехами, порадую бабулю, которая в последнее время моими стараниями хоть и не жила впроголодь, но и деликатесы не каждый день появлялись на столе. Из фруктов были прошлогодние яблоки и мандарины, но яблоки хорошие, потому и дорогие. Из орехов взял по полкило грецких, фундук и миндаль. Тоже недёшево, но иногда можно потратиться на себя любимого и на бабулю. Наглеть и требовать отсыпать бесплатно, козыряя тем, что я из бригады Козыря, не стал… Хе, каламбур, однако. Как бы там ни было, моя физиономия здесь пока никому не знакома, да и вообще наши парни вообще пока стараются особо не светиться, светятся только те, кто собирает дань, а обычно это одни и те же. Ещё пара человек ошиваются в качестве охраны, но они держатся в тени. Я же пока ни на сбор дани, ни в охрану на этот рынок не попадал, а посему лезть в бутылку смысла не видел.

Мой кошелёк похудел почти на полторы сотни. Как и в прошлой жизни, я понемногу откладывал деньги. И тогда, и сейчас — на покупку личного автомобиля. Мобильность в моей жизни играла важную роль. И если для души я мог, не спеша, прокатиться на трамвае, то для дела зачастую требовалась оперативность. Да и не мог я на фоне остальных ребят из бригады, которые через год-другой уже практически все поголовно обзаведутся машинами, выглядеть «белой вороной».

Держа в руке полиэтиленовый пакет с портретом певицы Сандры, я вышел с рынка и прогулочным шагом направился дворами в сторону не самой ближней остановки. С неё до дома можно было доехать трамваем без пересадки. Вот только дойти до остановки мне была не судьба. Когда я миновал уже последний перед выходом на улицу двор, то дорогу мне преградили трое парней. Двое были с меня ростом, такие крепыши в кожаных куртках и спортивных штанах, как двое из ларца. Третий пониже, одет неброско, и его смахивающее на мордочку хорька лицо отдалённо показалось мне отдалённо знакомым.

— Он? — спросил один из крепышей у мелкого.

— Он, точно он, — зло прищурился тот.

А я наконец-то узнал этого «хорька». Вспомнил тридцать лет спустя. Именно его я пинал в той битве с терновскими, когда на мою голову обрушился обрезок металлической трубы. В этот-то раз, когда очнулся, рядом из терновских уже никого не было, убежал, шельмец. А он-то меня запомнил, и теперь, выходит, выследили Внутри меня всё похолодело, но я с напускным спокойствием поинтересовался:

— Парни, чё за дела?

— Это тебе привет от терновских, — сказал тот же крепыш.

Одновременно с шагом вперёд в моём направлении полетел кусок выскользнувшей из рукава арматуры, и в следующее мгновение железка саданула меня в левое плечо. Сука! Боль пронзила плечо, пакет из травмированной руки выпал на асфальт, и та повисла плетью. Перелом? Хрен его знает, но больно.