Я не успел ничего ответить, хотя мог бы поспорить с Ромой относительно его желания помахать кулаками, так как в этот момент во дворике появился ещё один персонаж — директор магазина. И вид у него был далеко не радужный.

— Там…. Там…

— В чём дело? — спросил я.

— Там в магазине… Погром!

— За мной! — командую я своим и первым мчусь в магазин.

А там действительно погром. Ну так, в меру, больше видимость погрома, потому что внутри помещения развлекаются бирюковские. Разбиты пара банок с каким-то салатом и стеклянная витрина прилавка. Увидев нас, Малюта со своими братками прекращают громить магазин, а дальше начинается спектакль.

— Я чё-то не понял, это чё за хрень? — говорю я голосом, не предвещающим погромщикам ничего хорошего.

— А вы кто такие? — интересуется Камень с наглым видом.

— Мы его хорошие друзья, — киваю я на Бориса Филипповича.

— Друзья? — лыбится Камень.

— Ага, друзья. А вот вы кто?

— А мы те, с кем этот коммерс ведёт себя слишком борзо, все берега попутал. Не знает, кто его крышует и чуть ли не посылает правильных пацанов.

— Это вы что ли правильные пацаны? Вы, что ли, крышуете? Ну-ка пойдём выйдем, поговорим.

— Чё, думаешь, зассу выйти? Пошли!

Выходим, мне с трудом удаётся сдержать наползавшую на лицо ухмылку. Мы снова во дворе, куда выходит окно из подсобки, и за стеклом я замечаю движение шторки. Что ж, придётся разыграть пантомиму.

— Похоже, директор через окно подсобки за нами наблюдает, — негромко говорю я Камню. — Так что будем изображать крутые разборки. Приготовься, сейчас я на тебя буду орать.

Ну и понеслась, что называется, душа в рай. Я разве что слюной не брызгал на оппонента, который из всех сил изображал если не испуг, то растерянность точно. А под занавес своего монолога достал травмат и стал размахивать перед его носом. Думаю, это действо должно было произвести на Бориса Филипповича должный эффект. Во всяком случае, краем глаза увидел, как занавесочка шелохнулась и там мелькнула знакомая физиономия.

Возвращаемся в магазин, Камень грустно говорит своим:

— Уходим, пацаны.

Когда в магазине остаёмся только мы и хозяин, Филиппыч вытирает носовым платком покрытый испариной лоб.

— Спасибо, ребята, даже не знаю, что бы я без вас делал. Они бы мне весь магазин разнесли.

— Теперь, надеюсь, не сунутся, я их старшему всё на пальцах объяснил, — говорю я с самым серьёзным видом.

— Дай-то бог, дай-то бог… Ребята, сколько я вам должен за те неурядицы, что вам пришлось решать?

После небольшой паузы, вызванной как бы раздумьями и мысленным подсчётом, выдаю:

— Думаю, три тысячи американских рублей вполне покроют наше время и моральные издержки, которые вполне могли превратиться и в физические.