И следом в голове всплыла фамилия — Кулаков. Имени не помнил, а вот фамилия отпечаталась в памяти. Поймали его только в 93-м, после пятой жертвы, которая каким-то чудом выжила и смогла описать преступника. Все жертвы они были мальчиками от 8 до 12 лет. Причём поймали вторично, впервые должны были поймать, кажется, этой осенью, но что-то пошло не так, и его отпустили. А эта мразь продолжила насиловать и убивать, в чём впоследствии чистосердечно признался, надеясь на снисхождение суда.

Как уже писали потом газеты, этот Кулаков уже был судим за растление малолетних, и его почему-то тянуло только на мальчиков. Проходил лечение в психбольнице, где провёл несколько лет. Выйдя, взялся за старое, только теперь начал ещё и убивать. Как его, поймав, отпустили? Что там пошло вкривь и вкось?

И я едва не назвал Фёдорычу фамилию этого самого Кулакова, да вовремя сдержался. Ну вот скажу, а дальше что? Самого же измордуют, мол, откуда знаешь имя маньяка? А может, ты с ним заодно? Не говорить же, что читал газеты за 93-й год, где писали, что маньяк повесился в камере следственного изолятора. Ходили слухи, что ему «помогли» сокамерники, что весьма логично, только те утверждали, что ночью, когда произошёл суицид, они крепко спали. Так крепко, что и не заметили, как сосед вздёрнулся.

Странно, что серийного убийцу, да ещё специализировавшегося на малолетках, поместили не в одиночку, а в общую камеру. Правда, не знаю, имеются ли в нашем СИЗО одиночные камеры, но, как бы там ни было, возмездие настигло Кулакова, тогда как суд ещё неизвестно что мог присудить. Мораторий на смертную казнь введут, если не ошибаюсь, в 1997-м, но кто его знает… Адвокат зацепится за какой-нибудь косяк следствия, да и психиатры могут признать Кулакова душевнобольным.

От воспоминаний о моём будущем меня отвлекло появление автофургона, называемого в народе «труповозкой». А ещё спустя несколько минут под перешёптывания любопытных и плач одной из немолодых женщин, приговаривавшей: «Ой, да за что ж ребёночка-то?!» в него загрузили носилки с накрытым простынёй телом. Я невольно заскрежетал зубами и, не выдержав, пошёл прочь.

Усевшись в машину, какое-то время приводил мысли и чувства в порядок, потому что ехать в таком состоянии опасался. Меня реально колбасило, как сказал тинейджер из моего будущего. Не знаю уж, с какой целью высшие силы закинули меня в моё молодое тело, но делать вид, что моя хата с краю, а этим делом пусть занимаются те, кому это положено по должности, я не мог. Я должен найти эту гниду во что бы то ни стало, и сделать это, не привлекая внимания. Не хочу связываться с органами правопорядка, вообще не хочу никого привлекать, потому как известно, что, если знают двое — знают все. Сам буду и следователем, и судьёй.