— Что-то они слабоваты, — шепнула Кира, создавая в ладони крошечную молнию, больше для освещения, чем для боя.

— Погоди радоваться, — я помнил, что ждёт впереди. — Это только разминка.

Метров через двести коридор начал расширяться, и вот тут меня накрыло настоящее дежавю. Этот зал… Я помнил каждую трещину в полу, каждый выступ на стенах. Именно здесь, в этом просторном помещении с высоким сводчатым потолком, я впервые понял, что значит настоящий страх в мире Системы.

Но если тогда здесь было от силы десяток скелетов, то сейчас… Я быстро пересчитал светящиеся красным глазницы — больше тридцати. И уровни… Система явно решила «порадовать» нас — у каждого твари за тридцатый перевалило.

— Вот это уже интереснее, — Кира расправила плечи, и между её пальцами заплясали первые искры.

Я бросил быстрый взгляд на наших подопечных — лица напряжены, в глазах тревога. Ещё бы — для них такие уровни запредельны. Один скелет мог уложить троих, а тут их больше трёх десятков…

Наклонившись к Кире, я быстро прошептал:

— Калечим, но не убиваем. Пусть потренируются.

Она мгновенно поняла план — как всегда, полуслова хватило. Её глаза азартно блеснули:

— Наперегонки?

— Кто меньше добьёт — готовит ужин!

Сюрикен Роя сорвался с моей руки, когда скелеты только начали подниматься со своих насиженных мест. Размноженные лезвия веером прошли по их ногам, дробя берцовые кости и коленные суставы. Шесть тварей рухнули, превратившись в беспомощные, но всё ещё опасные груды костей.

Кира не отставала — её молнии танцевали между скелетами, выжигая суставы и позвоночники. Она словно играла в какую-то причудливую игру, выбирая точки поражения так, чтобы обездвижить, но не уничтожить противника.

Два самых шустрых скелета попытались обойти нас с флангов — этих пришлось упокоить окончательно. Топор пробил череп одному, шаровая молния Киры испепелила второго.

— Один-один! — крикнула она, уже разбираясь со следующей группой.

— Не считается! — парировал я, посылая очередной веер сюрикенов. — Твой сам полез под молнию!

Мы работали как единый механизм — её молнии и мои сюрикены плели в воздухе смертоносный узор, методично превращая грозных противников в беспомощных калек. Только изредка приходилось добивать особо ретивых — тех, кто как-то умудрялся прорываться через нашу оборону.

Через три минуты всё было кончено. По полу зала были разбросаны останки некогда грозных воинов — кто без ног, кто без рук, кто с перебитым позвоночником. Они всё ещё скребли когтями по камню, щёлкали челюстями, но представляли не больше угрозы, чем раздражающие насекомые.