Снова грянули аплодисменты и тройное «ура» от девятого «Б». Крикливые они какие сегодня.

Я спустился со ступенек, слово взял Игорь, и торжественная линейка в честь последнего звонка продолжилась.

Но к классу и Саше я не вернулся.

В тени, возле школьного забора, стоял Харченко с крайне серьёзным видом. Одет он был в гражданское. Видимо, чтобы не привлекать внимание.

Значит, выбор сделан. После всей истории с Лариным он сказал, что даст мне время закончить все дела в школе, а потом он придёт, и мы поговорим.

Я подошёл к нему и протянул руку. Он ответил на рукопожатие и кивнул на школьные ворота. Что ж, может, оно и к лучшему. Спасибо за деликатность.

Мы покинули территорию школы и зашли во двор какого-то соседнего дома. Но и сейчас Харченко продолжал молчать. Не говоря ни слова, он сел на скамейку, сцепил пальцы в замок и упёрся локтями в колени.

Эта молчанка начинала накалять.

— Так и будешь молчать? — поинтересовался я, присаживаясь рядом.

— Ты чист перед законом. Я всё устроил, — проговорил он, не поворачивая головы. Выглядел он напряжённо. Так, словно до сих пор в нём боролись две противоположности.

— Неожиданно, — буркнул я и откинулся назад.

Вася кивнул.

— Было сложно принять это решение. До последнего сомневался. Но… — он вздохнул и покачал головой. — Я вижу изменения, Егор. Я понимаю, что другого выбора не было. Может, и был. А, короче. Ты сделал то, что не мог сделать я. И на этом покончим с этим.

— Спасибо.

Харченко дёрнул уголком рта.

— Но больше я не смогу тебя прикрыть, я ушёл из полиции.

Я вздёрнул в удивлении брови — ещё одна неожиданная новость. Вася — мент до мозга костей, и тут такое.

— Не то чтобы я собирался снова нарушить закон, но всё же любопытно: почему?

Только сейчас Вася повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Я перестал быть полицейским в тот момент, как решил закрыть глаза на преступление. И я сейчас говорю не о тебе. Это лишь раскрыло мне глаза и подсветило то, что и так грызло меня изнутри.

Я нахмурился, не понимая, о чём он говорит. Харченко не брал взятки, он чист. В этом я уверен так же сильно, как и в том, что после понедельника идёт вторник.

— Ларин, — сухо объяснил он, видя моё замешательство. — Я так или иначе покрывал его грязные делишки в этом городе. Отпустил того насильника, хоть и не по своей воле. В общем, считаю, что больше не смогу работать так же, как раньше.

— Понятно, — протянул я, не зная, что сказать. Вася меня здорово озадачил своим откровением. — И чем ты теперь займёшься? Только не говори, что пришёл устраиваться в школу учителем английского, — я в притворном ужасе округлил глаза.