Человек ничего не сказал. Так они простояли в молчании минуты две. Ларин уже начал заметно нервничать. Ему было очень неуютно в этом доме.
— Хорошо, — не пошевелившись, вновь прошелестел человек. — Я выполню для тебя последнюю работу. Но после этого, если ты снова покажешься, ты станешь моим последним творением.
Ларин сглотнул. Слов на ветер этот человек не бросал никогда. Поэтому после дела нужно будет пристрелить его, как бешеного пса. Это будет гуманно.
— Договорились, — не моргнув и глазом, соврал Ларин.
— Куда ехать? — спросил человек.
— Новочепецк.
Человек наконец пошевелился и кивнул. Он прошёл к вороху тряпья, которое валялось в углу, выудил оттуда что-то похожее на полотенце и сказал:
— Принял. Приеду через три дня. Мне нужно подготовиться. А ты собери пока всю информацию.
Попрощавшись с ним, Ларин поспешно вышел из дома и глотнул свежего воздуха так, будто не дышал всё это время. Затем достал носовой платок и стал брезгливо вытирать руки. Закончив, отшвырнул его в сторону и сел в машину. Водитель посмотрел на него через зеркало заднего вида.
— Едем домой, — устало проговорил Ларин.
Машина начала движение, а губы Ларина тронула лёгкая улыбка. Скоро эта проблема будет решена, и всё вернётся на круги своя. Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Скоро всё закончится…
Глава 9
Квартира Лариных. Несколько дней спустя.
Пощёчина, сильная и хлёсткая, обожгла лицо и оставила кровавую полосу на щеке от печатки на пальце отца.
— Ничтожество! — выплюнул Ларин, глядя на сына.
Никита с отсутствующим видом стёр выступившую кровь с лица и продолжил отрешённо смотреть на отца.
Двадцать-тридцать минут крика — и всё закончится. Когда отец выпустит пар, о нём снова забудут… На время.
Обычно эти вспышки длились не дольше обозначенного времени. Немного потерпеть — и всё, можно будет уйти в комнату, включить музыку и окунуться в свой собственный мир в голове.
На звук в комнату вбежала перепуганная мать.
— Виталик, — выкрикнула она и шагнула к сыну.
Ларин пригвоздил её к месту взглядом и холодно прошипел:
— Сгинь.
Женщина поколебалась, сделала ещё один робкий шаг к сыну… Никита посмотрел на мать. Ну? Неужели хотя бы сейчас? Хотя бы один разок…
Но нет. Кинув на сына тоскливый, полный боли взгляд, мать смяла ткань домашнего костюма, а потом резко развернулась и выбежала из комнаты.
Никита вздохнул — это единственная эмоция, которую он смог позволить себе. Как и всегда. Она никогда не вмешивалась в «воспитание» отца. Никогда. Покорно терпела и глотала всё, включая измены отца, упрёки и прочее. И всё ради красивой жизни, с которой она не готова была расстаться. А ведь было время, когда Никита просил мать уехать и жить самим. Тогда он ещё во что-то верил и на что-то надеялся.