Стоило Родимову появиться на центральном посту, весь персонал дежурной смены засуетился так, словно нагрянула внеплановая проверка.

Смешно и только, как шкодливые дети! А ведь самому младшему из них не менее двадцати пяти. Во всяком случае именно такой вывод сделал Родимов, наскоро окинув скользящим взглядом притихших специалистов.

Дежурный офицер, как и положено Строевым Уставом, при появлении старшего намеревался подойти с рапортом, Станислав жестом остановил его порыв.

– Дайте мне вахтенный журнал, майор.

Чтобы не заострять ненужного внимания, командор бегло пролистал несколько последних страниц и только потом перешел к листу с данными за прошедшие сутки. Цепкий и острый взгляд его сразу выделил то, что он искал – импульс действительно третий. Необходимость вскрытия блока памяти стационарной машины отпала, зато теперь в самой острой форме встал другой вопрос: куда же смотрит дежурный? Где находятся его глаза, когда он передает смену или заносит данные персональных листов в журнал? Вот она, наглядная демонстрация наплевательского отношения к обязанностям.

Уточнять график и расписание смен связистов не пришлось, потому что Станислав давно увидел того, кто вчера причитал по погубленным им же соратникам. Стас открыл дверь. Жестом пригласил внутрь комендантский патруль и прошел к тому месту, где сидел за рабочим столом виновник печальных событий.

– Арестовать! – коротко распорядился командор-майор. – Никаких контактов, передач, писем, записок и так далее. Полная изоляция до особого распоряжения адмирала. Отвечаете головой.

На глазах перепуганных бледных связистов комендантские рейнджеры сноровисто (отдать им должное) скрутили младшего капрала и надели ему силовые наручники.

– Дежурный, – распорядился Стас. – Вызовите замену. Отдельно предупреждаю всех, кто находится в этой комнате: вы ничего не видели. Если узнаю, что кто-то из вас проболтался, суда не будет. Лично выкину через шлюз. А я узнаю. Думаю, вы мне уже верите.

– За что? – с трудом выдавил взмокший младший капрал.

– За выдающиеся заслуги, – с угрюмым видом ответил комендантский боец перед тем как врезать арестованному под дых и заклеить ему рот.

Гробовая тишина стояла вокруг. Слышны были только характерные звуки работающей аппаратуры.

– Сэр, командор-майор, сэр! Прошу прощения, – обратился дежурный. Думается, скорее для того, чтобы снять с себя ответственность, чем для того, о чем сказал вслух. – На смене более тридцати человек, сэр. И люди вокруг. Когда патруль поведет арестованного, они же увидят…

– Не надо, майор, – брезгливо оборвал Станислав. – Я не собираюсь отчитываться перед каждым бойцом в отдельности, а вам конкретно покажу одну маленькую, но существенную деталь. По поводу этой детальки и вашему предшественнику тоже придется мне кое-что объяснить.