Станислав оценил новую информацию по достоинству.

– Тебе знаком арабский язык?

«Зубатка» небрежно кивнула в сторону Сары.

– Дитя Иудеи, сэр, свободно говорит на арабском. Читает какие-то мудрые древности. Ну и нас с Анжеликой д’ Пейрак приобщила. Когда Сара бубнит под нос в кубрике, хочешь не хочешь, а все равно в голове откладывается. И прикольно, когда пишешь справа налево.

Получив краткие объяснения, командор-майор удовлетворенно кивнул. Заговорил уже с Пенелопой.

– Скажи, зачем ты открыла дверь? Ты тоже владеешь арабским? Думаю, нет. Но он тебе и не нужен. У тебя в руках были подлинные документы, а вот мозгов у тебя не было, тут «Зубатка» стопроцентно права.

Лицо заслуженной ученой дамы, имеющей (как и Джонатан Картер) несколько уважаемых степеней, стало багряным.

– Вы не могли бы сменить тон, командор. Все-таки перед вами не солдафон, а интеллигентная женщина, – всхлипывая, ответила Дарси.

Должного эффекта, на который так рассчитывала Пенелопа, ее слова не произвели.

– Вот как!? – оживился Родимов и повернулся к «Зубатке». – Ну-ка, Лера, расскажи-ка этой интеллигентке, ты тоже чувствуешь себя женщиной?

В ответ громко расхохоталась не только Валерия. Сара и Изабелла тоже смеялись взахлеб, причем ни капельки не стеснялись присутствия тех, кто по сути дал им путевку в новую жизнь. Только Мойра скромно помалкивала.

– Я переступила порог женственности в шестнадцать лет, сэр. Тогда, когда впервые пришла в группировку «зареченских». Если бы я назвала себя девушкой, меня бы и использовали как девушку, отношение было бы именно то же. А я желала быть равноценным бойцом… Обычно я никому не рассказываю, но так и быть, командор, раз вы желаете, этой накрахмаленной кукле я вкратце скажу… Первым, кому я подарила улыбку Пиноккио… надеюсь, сказки в детстве читала, чума? Должна помнить рот Буратино от уха до уха… таким же стала вонючая перегаром пасть моего отчима. Для этого скота я была как раз девушкой, и положил он с прибором на то, сколько мне лет. Сначала загнал в могилу мою мать, забил, сука пьяная, а потом изнасиловал меня… Так вот, он был еще жив, когда я отрезала ему тот самый орган и засунула в глотку, предварительно увеличив ее до названного размера… Впоследствии меня боялись даже в нашей бригаде. И я там была не одна. Мы держали весь город. Чужих или гастролеров валили наглухо сразу. Никого не пускали… Женщина! Ха.

Не такой ответ желал услышать Родимов. Признаться, откровенность Валерии Голубевой поразила его самого. Однако, надо держать руку на пульсе.

– Пенелопа, сейчас ты приведешь себя в порядок, и я прогуляюсь с тобой до жилых отсеков рейнджеров, пехотинцев, штурмовиков или даже пилотов. Там тебе в очень простой и доходчивой форме объяснят истину.