Конечно, учитывая фанатичную любовь Уотсон к технике, плюс еще и любознательность «ведьм», могло случиться и так, что объединенная бригада «Барби» до сих пор «облизывает» разноцветные кнопочки на панелях «Вампира». И все же Станислав решил отправиться в бар. Шансов на то, что застанет подчиненных именно там, было больше.

Так и есть. Рассудительность вновь не подвела командора. Стоило войти в просторное помещение бара, состоявшее из нескольких смежных залов, зоркий тренированный глаз Стаса сразу выдел группу его подопечных, сидевших за отдельным столом в уголке. Соседние столики пустовали, и это несмотря на то, что народа в достатке. Ну, почему-то не удивляет.

Под молчаливые, а порой откровенно презрительные, ненавидящие взгляды людей Станислав направился к девушкам. По пути отпали остаточные сомнения насчет информированности личного состава, ибо рейнджеры, пилоты, техники и их офицеры, коих тоже хватало за столиками, поднимали тосты памяти и вставали, чтобы почтить павших коллег. Короче, закономерное поведение. Пока в норме, без перебора.

Кимберли, стоило Стасу присесть, уткнулась заплаканным лицом в его крепкое мужское плечо. Командор сочувственно приобнял ее. Затем налил себе и спутницам «Сибирской» водки из наполовину опорожненной бутылки и поднялся в рост. Встали и девушки.

– Давайте помянем ушедших товарищей. Одного из погибших сегодня бойцов я знал. Он был достойным человеком. Смелым пилотом и просто хорошим солдатом, а еще: чьим-то сыном, мужем, братом или отцом. Не успел у него уточнить… Честь и слава!

Произнося тост, Станислав не рассчитывал на всеобщую реакцию. Он говорил негромко, так, чтобы слышали его только свои. Однако, после слов командора с наполненной рюмкой в руке встал офицер из компании, сидевшей от «ведьм» через стол. Встал и присоединился к тосту Родимова.

Неожиданная тишина наступила вокруг.

– Ты что, Пирс, угорел уже? – со смешком одернул его сосед по столу. – Наш командор с говном не пьет. Так что сядь уже и не отсвечивай. Людей смешишь.

Что и как собирался сделать Родимов осталось за кадром, так как этому не суждено было случиться. Слова незнакомого офицера, названного напарником английским именем Пирс, остановили взрывной порыв Станислава.

– Вот ты и сиди, если правда говно, – прямым текстом ответил старший лейтенант. Рейнджер. Командир взвода штурмового батальона пехоты. – Только тогдая от тебя пересяду. Я себя говном не считаю, так что обращение упомянутым образом на меня не распространяется. Кстати, перечисленные командором недостатки в своем подразделении я устранил давно, как только принял командование. А они там были.