— Нет.

— Глупец! — рявкнул бог. — Ты предпочитаешь смерть в колодце вечной славе⁈

— Ты хренов ублюдок, что вытащил мою душу не понятно откуда и повесил на меня какое-то проблемное клеймо и потом свалил в закат. Идиоту станет ясно, что ты урод конченный.

Главное правило жизни — если тебя кидают, подставляют и что хуже используют… Не иметь дел с такими… Богами.

Азгор протянул руку.

— Последний шанс.

Посмотрел на руку, потом ему в глаза.

— Иди в анус!

Бог исчез, растворился.

«Носитель! С кем ты разговариваешь⁈» — испуганно спросила Кара.

Моргнул, никого нет. Галлюцинация?

— Ни с кем. Глюки, прямо как у тебя. В этом мы с тобой похожи.

«Температура критическая! Держись!»

Услышал голоса, сверху шум, скрип. Свет ударил в глаза, крышку открыли. Силуэт мужика сверху, большой такой, и кажется бородатый.

Дарл! — крикнули мне. — Ты жив?

— Да! — попытался я так же громко, но не сильно получилось. — Да! Да! Да!

— Он жив! — обрадовался мужик.

Улыбнулся, верёвка упала в колодец. Схватился обеими руками. Держал изо всех сил, пока меня медленно вытаскивали. Помогал ногами, упирался в стены. Камень царапал больно всё тело, но мне плевать.

Вылез и тут же боль в глазах. Яркий свет ослепил. Уже утро? Упал на колени и закашлялся.

— Дарл! Ты жив! — мужик наклонился. Его борода упёрлась мне в лицо. Глянул на его шрам.

Кивнул. Не мог говорить, горло болит и дышать тяжело.

— Пойдём. Староста хочет тебя видеть.

Мужик помог подняться, схватил за руку и потащил. Ноги не держали, зубы продолжали стучать, всё тело тряслось. Хромал, нога болела, рука и всё остальное.

Изверги! Как можно было пацана четырнадцать лет скинуть в колодец ночью. Суки какие… Сплюнул и огляделся. Люди смотрели на меня как на чудовище. Шептались, показывали пальцем, сплёвывали в след. Да я тут «звезда». Не той популярности мне хотелось в новой жизни.

Привели к дому старосты, он оказался больше остальных: два этажа, крыша соломенная.

Зашли внутрь. Тепло, боже, как тепло. Меня тут же начало рубить спать, глаза закрываются сами. Посмотрел на печь в углу. Огонь горит, жар идёт. Подошёл и сел прямо на пол у огня. Протянул руки, грелся.

Глянул на себя — чистый. Ну хоть помылся, пока в колодце сидел. Вода грязная была, но лучше, чем ничего.

Староста вошёл, тот самый чудак на другую букву, что приказал меня бросить в колодец. Седой старик, лет семьдесят, не меньше, лицо морщинистое, суровое, спина прямая, взгляд оценивающий.

Сил на него злиться не было. Плевать, главное, что выбрался и жив.

За ним зашла старуха. Взгляд тяжёлый, лицо такое же суровое. Что ж у них тут за жизнь, если с такими рожами разгуливают? Да и сама бабка крепкая, несмотря на возраст, руки жилистые, спина ровная. Таких просто так не сломаешь.