нет. Просто смысл данных поступков тебе понять, увы, не под силу. — Это еще почему? — Потому что речь идет о человеческих чувствах, тупая ты машина! И, к счастью для меня, их невозможно объяснить или описать словами. Длинные ноги уродцев были уже на каменной тверди. Огрызаясь двойным рядом зубов, они ждали лишь одного — приказа ринуться в направлении противника. Дар даже не шелохнулся. Лишь его острый взгляд сместился слегка в право, к конвейерной ленте. На самом ее краю виднелись его револьверы. Но дотянуться до них даже совершив три широких прыжка, было невозможно. А даже если ему будет сопутствовать и дальше удача, успеть выстрелить он все равно не успеет. — Дурная история! Детский розыгрыш! — продолжала сетовать кукла. И дело было вовсе не в том, что она не могла смириться с поражением. Просто информация никак не могла занять отведенное ей место. Логическая последовательность слов и действий настолько разнилась, что схема рушилась, не успев толком сложиться во что-то более-менее понятное. — Ты все-таки обманул меня, муренмук, — наконец выдавила из себя кукла. — Это не совсем так, — покачал головой Дар. — Мы люди называем это — немного схитрить, не более того. — Схитрить? Глупый мешок с костями! Да как ты смеешь⁈ Уродцы уже поравнялись с куклой и, присев на четвереньки, словно ненасытные койоты-стервятники, приготовились атаковать. Дар скривился продолжая сохранять небывалое спокойствие. Он не относил себя к числу тугодумов, кто считает смерть выдумкой и проклятием ссыкунов. Напротив, он прекрасно осознавал свои жалкие шансы на то, чтобы выйти сухим из воды. Но, в данном случае, было бессмысленно лезть на рожон. Поэтому он закусил губу, пытаясь унять нервную дрожь в конечностях. — Без глупостей, только без глупостей… двести три, двести четыре, — сквозь зубы процедил Дар. Кукла оскалилась. Неужели она все-таки освоила умение испытывать эмоции? Или действия очередной программы? Дар так не думал. Он вообще старался не думать: все равно толку от этого ни на грош. Сейчас стоило успокоиться, закрыть глаза и сконцентрироваться на внутреннем умении. — Я отменяю результат игры! И не принимаю выдуманный тобой ответ! Начинаем заново! — Двести восемьдесят, двести восемьдесят один. — Цифры? Что ты там лопочешь? — словно проснулся ото сна Разум. — Триста! Все! — вместо ответа огрызнулся Дар. — Отчитываю время до рубежа? — О чем это ты? В этот момент от дальней полки, где располагались наиболее громоздкие системные блоки, донесся пронзительный свист и нечто яркое вспыхнуло