слышал снаружи возню. — Ты чё, млять, охренела? — услышал я голос Паштета. — Держите её, млять! — заорал я на весь салон, выбираясь наружу. Мля, мне эта дура нос разбила! Выскакиваю из машины злой, как чёрт, вытираю нос, рука в крови, вижу, как Паштет сидит у этой девки на спине, прижимает её к земле, и одновременно крутит ей руки за спину, та под ним трепыхается. Все остальные большими от удивления глазами смотрят на нас. — Слива, ты как? — спрашиваю у него, видя, как он поднимается с земли, держась за грудь. — Да меня эта кобыла лягнула, — стонет тот в ответ, — ты охренела? Чё это с ней? — Паштет, держи её! — это уже я ему кричу, продолжая вытирать бегущую из носа кровь. Наш мушкетёр, недолго думая, бьёт ей пару раз по голове сверху и орёт. — Лежи, не рыпайся, пока я тебя не прирезал! Ты нахрена пацанов ударила, дура? — Вы чё тут? — обалдело спрашивают появившиеся рядом Грач и Мага. Все остальные, бросив все дела, тоже вон подошли. — Кто-то к ней приставал, походу, — улыбается Мага, — вот девка и врезала. — Приставал? — ещё больше обалдев, переспрашивает Грач, глядя на мой разбитый нос и на морщащегося Сливу. Видать, хорошо она ему ногой в грудь въехала-то. — На ней маячок! — вытирая руки об свои штаны громко говорю я. Улун уже выпрыгнула из багажника и протянула мне чистую тряпку. — Спасибо, — благодарю её, — рация фонила, она после этого мне и Сливе врезала. — Да ладно? — ещё больше обалдел Грач. — Ремень, пряжка! — перестав морщиться тут же сообразил Слива. Точно, млять, пряжка у неё большая, Лёха же вчера на неё внимание обратил. — Уроды! — зашипела девка под Паштетом. — Лежи, млять, и не дёргайся! — отвечает ей в ответ Паштет и ещё пару раз бьёт её кулаками по бокам. Ту аж скрючило от боли, вон как она ужом под ним крутится, хорошо ей Паштет врезал. Он так же сидит на ней и не даёт ей перевернуться и вырваться. — Обалдеть! — крякает Лесник. Кошки вон уже рядом с ним сидят и с интересом смотрят на происходящее. Ифа и Бад стоят молчат, Бад, вон, только в руках винтовку держит, но никто не вмешивается. — Подняли её, быстро! — командует Грач. Паштет и, подошедшие к нему Андрей с Егором, быстро поднимают Экилу на ноги. — Стой, млять! — мушкетёр берёт её за волосы и оттягивает голову назад. — Я тебя щас на ремни пущу! — зло говорит Слива. — Ремень, — коротко произношу я. Раз, — с ее пояса Грач тут же срезает ремень и протягивает мне. Та уже стоит и не рыпается, вернее, почти висит на руках у ребят. — Смотрите все, — громко говорю я, — если в пряжке есть