Вита нет. Тоже по надобностям организма свалил, что ли?

Поднимаюсь, иду в подсобку.

Там выясняю, что Вита нет в туалете.

Вопросами, где он прячется на территории магазина, не задаюсь. Наверняка, жратву промышляет.

Я бы тоже не против, живот урчит.

Помыв руки, выхожу обратно в зал.

И наблюдаю своего школьного приятеля, в задумчивости изучающего витрину со спиртным.

Ого… С самого… Эм-м-м… Чего там за окном? Утро? Вечер? День?

Короче, пить вроде как рано, по моим внутренним ощущениям.

Вит поднимает на меня взгляд.

Щурится.

И как-то так нехорошо щурится, мне не нравится его взгляд. Мурашками по коже пробивает. Менты умеют так смотреть, что, вроде, вины никакой за собой не чувствуешь, а все равно стремаешься.

Я ищу взглядом причину такого изменения в морде приятеля. И нахожу.

Свою поясную сумку!

В его лапах!

Неосознанно дергаюсь вперед, палясь нещадно.

И Вит кивает с удовлетворением.

— Твое, значит.

А, блять! Вот сука!

Не отвечаю, но мой оскал все говорит за меня, сто процентов.

— На заказ работал? — интересуется Вит, аккуратно кладя сумку на витрину с заморозкой.

— Не твое дело, — с досадой рычу я, делая шаг вперед, — отдал!

— Нет, — холодно отвечает Вит, и в этот момент ничего в нем нет от моего школьного приятеля, прикольного парня, с которым мы в младших классах гоняли по нашим пыльным дворам, а в средних — дрались и мирились, как и положено мелким пацанам.

Сейчас передо мной — мент. Классовый враг.

И я понимаю, что наше время закончилось.

Что не будет больше охуенного секса на троих, не будет общих воспоминаний, ничего не будет.

Наша вневременная капсула с грохотом разлетелась на куски и не подлежит восстановлению.

И такая злость меня берет, просто пиздец!

Не думая, не рассчитывая ничего, я просто кидаюсь на Вита, желая лишь одного: уебать по ментовской роже и отобрать то, что принадлежит мне.

Но Вит к этому готов, само собой.

Он легко отступает в сторону и радует меня прямым в челюсть.

И мой полет мгновенно превращается в падение.

Потому что прямой в челюсть от супертяжа — это гарантированный сотряс. Даже если в башке и сотрясаться нечему.

Я дезориентировано мотаю головой, а Вит тем временем легко перехватывает меня сзади типичным ментовским приемом, загибает, швыряет вперед. Лечу с грохотом через стойку.

Последнее, что слышу, перед тем, как вырубиться, испуганный вскрик Милы.

Сучара ментовская… Напугал ее…

Вот и закончилось все…

Так жаль…

Прихожу в себя от того, что водой в рожу плеснули.

Отплевываюсь, дергаюсь, чувствуя неудобство.

Связал, урод!

К стулу привязал!

Нет, ну не гондон ли?

— Вит, мне кажется, ты ошибся… — нежный голос Милы бальзамом по сердцу. И ее пальчики по лицу, бережно, аккуратно… Ох… Ради этого можно еще раз по роже словить.