Неосознанно тянусь за прикосновениями, словно цветок за солнцем, и Мила, поняв, что я пришел в себя, тихо ахает:

— Мир! Мир, как ты? Воды?

— Он уже попил, — ненавистный голос Вита рушит мою идиллию.

— Вообще не смешно, — гневно отвечает ему Мила, — зачем ты так?

— А как надо было? — спокойно спрашивает Вит, — он на меня первым бросился. Думаешь, он бы меня пощадил?

— Я ничего не думаю! — в голосе Милы слезы, — я не понимаю ничего! Не понимаю!

— А чего тут понимать? — Вит все так же спокоен, словно ему слезы Милы не режут сердце, как мне. Вероятно, так и есть. Он же мент. Откуда у него сердце? — Он нас обманывал все это время, Мила. Он тут не работает, я проверил документы в магазине, накладные посмотрел, кадровые. Тут только два продавца, обе — женщины. И есть в журнале отметка за тот день, когда начался тайфун. Продавец закрыла смену и ушла.

— Но… Как же он…

— Скорее всего, взлом.

— Я думаю, ты ошибаешься. Здесь недопонимание. Он же сам говорил, что только практикуется… Один день работает…

— Тем более. Как ты себе представляешь, неопытного продавца оставить закрывать магазин? Ты же сама продавец. Разве это логично?

— Ну… — Мила молчит пару секунд, потом опять выдыхает со стоном, — я не знаю… Не знаю… Но так нельзя все равно! Вит! Отпусти его! Ему плохо, он в себя не приходит, видишь? Ты сильно ударил! Ему помощь нужна! Мир… Мирка…

Она опять гладит меня, шепчет взволнованно:

— Ну же… Открывай глаза… Мир…

— Да он давно уже пришел в себя, — холодный голос Вита прерывает ласку Милы. Сука. Ненавижу его. Убью, клянусь! Похер на все! Просто пришибу! — Выделывается. Я контролировал силу. Да и нечему там сотрясаться, башка пустая же.

— Не надо так говорить! Мир! Мир!

Мне уже невыносимо слушать испуганный голос Милы, быть причиной ее слез, а потому открываю глаза.

И фокусируюсь сначала на ее заплаканном личике, а потом — на ненавистной роже Вита.

Он стоит напротив, опираясь бедром о холодильник для заморозки, и, сложив руки на груди, смотрит на меня.

И на Милу, пытающуюся привести меня в чувство.

Угол губ подергивается.

Нервничаешь, сука?

Или ревнуешь, что она обо мне переживает?

Вот так, блять! Трахали вдвоем, а переживает она обо мне! Обо мне, понял!

Наверно, в глазах у меня что-то такое отражается, торжествующее, потому что Вит кривится и говорит ревниво:

— Отойди от него. Я хоть и надежно зафиксировал, но мало ли, чего от него можно ждать…

Вот урод!

Это от тебя! От тебя можно ждать, чего угодно! Это ты, сука, все похерил! Все! Так хорошо все было, так круто! А ты, тварь…

— Отойди, я сказал! — безошибочно считав мой кровожадный взгляд, Вит за руку оттаскивает от меня Милу.