Я закивала, только сейчас осознав, насколько устала.
Жить мне оставалось полтора часа.
Глава 21 Есаул, есаул что ж ты бросил коня
Утро началось не с кофе, а с Марининых рыданий. Сначала я не разобрала сон это или явь, но, когда всхлип повторился, открыла глаза.
Сидя за столом перед зеркалом, ругаясь одними губами и шмыгая покрасневшим носом, она пыталась распутать непослушные кудряшки. Психанув, сестра бросила расческу на пол, положила руку на живот и подперев голову, разревелась еще сильнее.
Вот уж эти гормоны! Даже мою всегда неунывающую Марину превратили в слезливую барышню. Или не гормоны, а страх перед неизвестным? Я представила себя на ее месте. Еще вчера все было понятно, она жила в хорошей квартире, ни в чем не нуждалась, кроме человеческого отношения матери, и вдруг хлоп — и вот она беременная, в темном подвале. Без денег, жилья и уверенности в завтрашнем дне. Точнее, в том, что это дно, уверенность как раз-таки есть.
Андрюха недовольно засопел и натянул на голову подушку; папа спал так, что не проснулся бы, даже если б началась бомбежка.
— Марина, что стряслось? — приподнявшись на локте, спросила я и закашлялась — голос пропал, наверное, я вчера перестаралась подпевать Ундервуду, к тому же, похоже, я малость оглохла: голос сестры прорывался будто сквозь вату и легкий звон.
Марина мотнула головой, но потом повернулась ко мне, покосилась на Андрюху и прошептала:
— Я не знаю, что делать… Мне страшно.
— Ты боишься реакции Дена? Это — лишнее. Я уверена, что он будет счастлив, — проскрипела я, пытаясь успокоить сестру, хотя отлично понимала ее беспокойство.
Марина сдержала всхлип и прикусила губу, бросила взгляд на спящих мужчин и кивнула на дверь.
— Пойдем на кухню выйдем. Не хочу, чтоб папа проснулся.
В кухне я включила электроплитку и поставила чайник.
— Кофе сварить? — предложила я Марине, смотрящей в одну точку.
— А мне можно? — вышла из оцепенения сестра. — Вроде беременным не советуют.
Мне вспомнилось, как менялось мнение врачей по этому поводу. Сначала все категорически его запрещали. Позже пришли к заключению, что полностью ограничивать его употребление не стоит, нужно просто пить его изредка и не сильно крепкий. Потому, если хочется, немного можно.
— Если некрепкий и с молоком, отчего нет? — ответила я, заливая заварной кофе кипятком из чайника.
— Я просто боюсь. Ведь ребенок — это ответственность, три года от него не отойти, бабушек-то нет. Ни на учебу не отойти, ни в море поплавать, ни походов… Сможем ли мы стать нормальными родителями…
Меня насторожила интонация в ее голосе. Если в таком состоянии мать промоет ей мозги, подчеркнет ужасы материнства, и Марина вполне может согласиться на аборт: сейчас-то еще вроде бы ничего нет, одна медицинская манипуляция — и жизнь снова станет легкой и понятной. Вспомнилось наставление бабушки, придется поработать психологом.