— Он замерзнет, там холодно, — отвечаю на автомате, а сама медленно начинаю сползать с кровати.

— Я видел, твой слуга давал ему теплую одежду, но близко я не подходил, они не знают, что я здесь.

Сглотнув несколько раз, все же встаю с постели, не забывая при этом следить за незнакомцем, и придерживать простыню.

— Тебе надо, наверное, привести себя в порядок, — тут же говорит он, приподняв голову, из-за его черных глаз, я не могу понять куда конкретно он смотрит, — не волнуйся я подожду. Только, — он поднимает палец и кратковременно прижимает его к своим губам, — если ты не хочешь, чтобы случайно кто-то пострадал из твоих людей, не надо разводить панику, и говорить им о том, что я в твоей комнате. Я не угрожаю тебе. Просто знаю, что твой человек решит иначе, и может попытаться защитить тебя и твоего брата. А мне тоже придется защищаться. Я уже сказал, что просто пришел поговорить, и как только это сделаю, тут же уйду, никого не побеспокоив.

— Хорошо, — насторожено киваю и иду в ванную.

Первым делом из ванной, я бегом несусь к Лешке, чтобы убедиться, что комната брата пуста, и заглянув в окно, вижу, что он действительно сидит у пруда, а Антон прогуливается рядом и курит. И это безмерно радует.

Пока умываюсь и надеваю халат, что дал мне хозяин этого дома, понимаю, что угрозы от пришельца не чувствую.

Не нападает. Не ведет себя, как безумная Мирта. Может действительно, что-то важное хочет рассказать? Поэтому решаю дать ему шанс. Пусть говорит и уходит.

Выхожу из ванной, и подойдя ко второму креслу, сажусь, рассматривая черты лица мужчины. Он высокий, худощавый, какой-то немного нескладный. Длинные руки, с большими ладонями, длинные ноги. А еще не особо красивый. Черты лица резкие. Губы узкие, брови густые. Чем-то похож внешностью на поэта «серебряного века» Маяковского. По творчеству этого писателя я писала сочинение, учила много стихов, поэтому и запомнила его портрет. Но внутренняя сила в пришельце ощущается. Да еще какая. Полагаю, что он способен одним только жестом стереть с лица земли пару городов. Да только есть у меня подозрение, что делать он этого не будет… никогда.

Странное тело он себе подобрал.

Поняв, что пауза затянулась, а мое разглядывание уже переходит за границы простого любопытства, особенно если судить по иронично вздернутым бровям, поджав губы, выдыхаю:

— Я готова вас выслушать.

Уголки губ мужчины приподнимаются, и его лицо озаряется располагающей улыбкой.

— Мое имя Герион. Я владыка менусов. Моя задача — хранить мой народ… — начинает пришелец спокойным голосом свой рассказ, а мое дыхание сбивается. — Я узнал о твоем существовании год назад.