— Есть кое-какие неотложные дела, — непринужденно ответил Орант, вставая со своего кресла.

На лице стихийника появилась кривая ухмылка, все же он прекрасно слышал разговор по телефону.

— Эти дела случайно не Женей звать?

Он прошел в кабинет и без приглашения развалился в кресле для посетителей.

Орант мог бы соврать. Но почему-то сейчас ему не хотелось этого делать. Слишком много они прошли вместе с другом и именно он вытаскивал его не раз с того света, а самое главное заставлял верить в будущее, не давая Оранту погрузиться в отчаянье и безумие, которое постигает все больше и больше их сородичей, с каждым новым миром и прожитыми годами.

И именно вспомнив об этом он решился на откровенность, но только не в стенах их офиса.

— Да, — коротко ответил он, пристально смотря в глаза своему другу. — И я кое-что хотел тебе показать. Едем.

Взгляд Крида из веселого превратился в сосредоточенный. За сотни лет он выучил все повадки своего друга. И мог понимать его практически без слов, даже не владея метальным даром. И сейчас Орант четко дал ему понять всей своей позой и мимикой, что сейчас Крид узнает, что-то очень важное…

Подобравшись, словно хищник в засаде, маг-стихийник плавным движением встал с кресла и последовал за своим другом на выход.

Сижу в машине с недоумением. Что не так? Зачем меня резко потребовали обратно домой. Неужели опять будет это?

Почему-то даже мысленно не могу произнести это слово. Для меня все это слишком неправильно, и в то же время знаю, что другого выхода у меня нет.

Чувствую, как пылают щеки от стыда и неосознанно кладу прохладные ладони на них, чтобы унять жар.

С одной стороны, понимаю, что меня фактически насилуют, а с другой, почему-то предвкушаю то, что должно случиться. Наверное, я та самая саба, о которых часто читала в любовных романах, и которые обычно вызывали у меня лишь омерзение. Её насилуют, избивают, ей командуют, она не в состоянии отвечать за собственную жизнь. И самое главное от всего этого она получает кайф и наслаждение. Ну как так можно, взрослый же человек?

И осознание того, что я становлюсь таким существом, вызывает ощущения не самые приятные. Скорее гадкие.

Прямо, как в том бородатом анекдоте про монашку, которая все жаловалась, что её насилуют, когда она ночью через сквер ходит, но все равно продолжает ходить с завидной регулярностью в этот самый сквер.

А может оно и к лучшему? Может было бы хуже раз в десять, если бы мне действительно не нравилось то, что со мной делают мужчины… А то, что потом мне стало плохо, так они же меня не бросили, а находились рядом, словно облегчая мое самочувствие.