Мы добрались к моменту, когда отлив окончательно выдохся. Встали прямо у одного из двух канатов, уходящих в воду. У левого. На носу все же оказался часовой. Я расслышал его надсадный кашель, раздавшийся у правого борта.

Пора!

Тронул рукой холодную и влажную пеньку, чувствуя, как вокруг разливается не темнота, а опасность, как она стискивает меня в горсти — малейшая ошибка, и окажусь в воде, где меня ждут безмолвные хищники, нарезающие восьмерки вокруг гички. Их не было видно, но я знал, что они рядом, ждут — терпеливо, расчетливо. Ждут моей ошибки.

Огладил рукой ножны с Боуи и кобуру с браунингом, завернутым в несколько слоев промасленной бумаги. Защитил его так, что мог один раз выстрелить прямо через упаковку. Интересно, а получится пальнуть прямо в воде, если свалюсь и не будет иного выхода? И остановит ли пуля акулу?

Стерев все эмоции, быстро встал и, не давая закачавшейся гичке сбить импульс подъема, полез наверх, к белеющему фальшборту. Слева от него виднелась сетка под торчащим как задранный нос бушпритом, этим финальным штрихом изящных обводов красавца-парусника, который я хотел уничтожить. Быстро перебирая руками и ногами, не обращая внимания на боль в ладонях, сразу расцарапанных прилипшими к канату мелкими ракушками. Туда, где меня ждал вахтенный. Куда он пялится — в океан или на веселящихся на берегу товарищей? Подо мной шастали акулы — я слышал или придумал себе, как плавники режут воду. Хищников наверняка привлекли капли моей крови, падающие в воду.

Вот и сетка. Уцепившись за нее, можно немного перевести дух, дать роздых саднящим ладоням. Часовой затих. Прислушивается? Я услышал шум удаляющихся шагов. Бросил короткий взгляд вниз, отметив, как ловко галанит Гаривел (1), чтобы снова подогнать гичку к торчащему из воды якорному канату. «Сейчас или никогда», — повторил себе слова, сказанные несколько часов назад уорент-офицеру.

Рывок.

Я подтянулся, ухватился пальцами за сетку, повис в воздухе, раскачался и влез на переплетение канатов. Встал, вытянувшись в полный рост. Ухватился за планшир и легко перевалил тело через фальшборт.

В нескольких метрах от меня, еле заметное в темноте, окутывающей корабль, как ватное одеяло, угадывалось орудие с длинным стволом на станине. Слева и справа возвышались невысокие обводы барабанов якорно-швартовых шпилей. Никаких отверстий для установки вымбовки — фон Люкнер позаботился об электрошпилях, в чем я убедился, быстро ощупав корпус барабана. Двигатель прятался под палубой. «Будем резать! — усмехнулся я, вытаскивая Боуи, и поправился. — Рубить будем».