— Сто долларов сразу, доллар в день и 140 акров земли в Нижней Калифорнии, когда мы победим, — соблазнил валлийца главный мексиканский анархист главным доводом революционной теории.

Прайс не колебался ни секунды. Через несколько дней он отправился в Нижнюю Калифорнии в составе шайки из 18 человек, состоявшей из дезертиров, приграничных бандитов, беглых каторжников и нескольких идеалистов-волонтеров. Единственное, что отличало их от обычной банды, — это маленькие красные бантики на рукаве и звучный титул генералиссимуса их вождя, мексиканца Хосе Мария Лейвы.

Они при поддержке местных индейцев сразу захватили целый город — Мехикали. О них заговорили, правительство САСШ забеспокоилось и потребовало от Диаса навести порядок. Состоялось несколько стычек, магонисты были разбиты, Лейва сбежал обратно за границу, и тут взошла звезда Прайса. Численность отряда росла, из Лос-Анджелеса прибыло подкрепление, валлийцу удалось не только отстоять Мехикали, но и отправиться в мае в полный трудностей поход через горы в сторону Тихуаны. У него было всего 200 человек, почти столько же было у полковника Герреро, коменданта Тихуаны. Как позже сообщил наблюдатель, люди гринго-революционера, как прозвали Прайса, были уже закаленными в боях молодыми кровососами, «они сражались как демоны, снова и снова бросаясь на траншеи и опорные пункты под настоящим свинцовым дождём». Мексиканцы были разбиты и бежали к границе, город был захвачен, в нем воцарилась анархия, но вовсе не та, к которой призывал идеолог магонистов. Это было как жить на краю вулкана. Что дальше? Прайс отправился в Лос-Анджелес за инструкциями от Магона, ему были нужны еще люди, но главное — оружие и боеприпасы. Вместо этого он узнал, что революция вроде как победила, Диас сбежал. Судьба его отряда, получившего название Иностранный легион, повисла на волоске. Правда, Магон утверждал, что еще ничего не закончилось, что революция продолжается, но денег нет…

— Будь у меня пара пушек и тысяча человек, я мог бы удержать Нижнюю Калифорнию, — хмыкнул валлиец. — А на нет и суда нет. Я лучше поеду попытать судьбу на север, а ребятам посоветую расформировываться.

Он был настоящим солдатом фортуны, но не дураком. В Лос-Анджелесе его чуть не на руках носили, бесплатная выпивка ждала его в любом баре, но он сообразил, что пора уносить ноги. Так мы с ним и разминулись: когда я влез в дела магонистов, Прайса уже след простыл из ЭлЭй.

Место валлийца занял кентуккиец Джек Мосби, убежденный радикал из IWW. Его правой рукой стал Ковальски, член того же профсоюза. Магонисты решили дать бой численно превосходящим силам федералов, которых вел губернатор штата. Они думали, что слеплены из крутого теста, а на поверку вышло песочное — все их мужество рассыпалось под шквалом редкого пулеметно-артиллерийского огня. Войска правительства не спешили сближаться с магонистами — били по ним дистанционно, не жалея ни патронов, ни снарядов. И повстанцы дрогнули. Начали отходить, потом бросились наутек. На чудом сохранившийся паровоз и угольный тендер набились десятки повстанцев, и он двинулся в сторону границы, чадя черным дымом. Кому места не досталось, беспорядочно носились по улицам Тихуаны как переполошившиеся куры. Последние тоже внесли свою лепту в формирующийся хаос, когда в город стали залетать случайные снаряды — федералы висели на хвосте у бежавших магонистас, продолжая поражать их артиллерийским огнем. Заорали ослы, перекрыв своим «иии-аааа!» ружейную трескотню и буханье пушек на южной окраине.