Первый мой снаряд угодил тому в плечо, сравняв в ранах его с Кобаго. Вторым я пристрелил волка, идущего к нему на помощь, а после, третьим болтом поразил его в живот. Заметив меня, хищник злобно зарычал, даже что-то воскликнул, но в суматохе и всеобщем хаосе, слова его не настигли моих ушей.

Галера двинулась с мертвого места. Мы стали отдаляться от берега, проходить вперёд.

— Кобаго, отступайте, возвращайтесь на судно! — Кричал я, ожидая своих лучших воинов.

Что-то просвистело, щелчком гасящим в мозгу свет, прилетело мне прямо в шлем-череп, усадив на задницу. От удара я выронил за борт арбалет. Ремешок порвался, и костяной шлем, свалившись с моей головы продемонстрировал новообразованное отверстие во лбу. Горячая кровь потекла по подмороженному ветрами лицу. Поднявшись, оглядываюсь, ищу запасной арбалет, вижу Куому… а там, на удаляющемся берегу, её отца. Он и оставшиеся по пояс в воде воины, не могли отступить, не могли повернуться спиной к волколаку и многочисленной, бегущей на них с холмов толпе рыкунов.

— Папа! — Держась руками за фигуру, донёсся истеричный, пронизывающий душу женский крик, но воин так и не обернулся. Галера отдалилась от места боя на сорок метров. Весь лес ожил, зашевелился, зарычал и завизжал.

— Славься, славься, гордые потомки Седобородого! — прежде чем зеленокожая лавина полностью поглотила берег и всех, кто оставался на нём, гордо и яростно, воинственным рёвом своим, заткнул всех врагов Кобаго.

До последней секунды, пока я видел врага, пока руки мои могли заряжать и стрелять, я выпускал в сторону своих воинов болты, стрелял, я делал всё, что мог, и даже когда те, не долетая, стали падать в воду, я продолжал стрелять…

Друг… друзья… вы же не можете меня вот так бросить, не можете так просто взять и уйти… Ком из тысяч иголок встал в горле, руки в очередной раз зарядили арбалет, но глаза, наполненные слезами, уже не видели куда и в кого стрелять. Я хочу им помочь, больше всего в этом ебаном мире хочу спасти моих героев, но, враги, их слишком много!

Втянув сопли, рукавом смахнул слёзы, поднял арбалет, но… холм и поле боя уже скрылись за поворотом. Это нечестно, несправедливо… Кобо, Кобаго, Мудагар. Существа… люди, которым я всецело и безоговорочно доверял, они оставили меня, отдали свои жизни, за нас. За труса, и… В голове всплыли мои собственные слова о семьях, ждавших нас в деревнях. Дети, старики, старухи, беременные женщины и другие, ожидавшие нашего возвращения… Все нас ждут, и, несмотря ни на что, мы должны вернуться.

Галера в ускоренном темпе шла по реке. Будучи самой раненой в руку, Хохо и целители племен выр-выр оказывали помощь другим пострадавшим, коих насчитывалось огромное множество. Десятки, а быть может даже целая сотня, нуждалась в уходе и лечении. В бою мы потеряли так много… очень много достойных ребят. Таких потерь не знали мы с дня последней битвы за деревню. Лучшие разведчики, включая их командира, пали, спасая нас. В налёте был убит старейшина третьей семи выр-выр, второй, вместе с тройкой своих женщин, трусливо сбежал, бросив на нашем корабле стариков и детей. Примеру его последовало около пятидесяти выдр. Что сражению и защите прав, свои предпочли позорное и трусливое бегство. Плевать… на всех, кроме моих парней, моих верных друзей, мне было плевать с высокой колокольни!