Предчувствуя пикантность назревающего момента, я, добиваясь максимально возможной точки примирения, командую:

— Обнимитесь. — Ещё раз переглянувшись, девушки без лишних мыслей подходят друг к другу, их груди соприкасаются, а ручки переплетаются за спинками. Ожидая следующей команды, когда можно будет отпустить, обе глядят на меня.

— Целуйте друг друга, в… — Договорить я не успел, Муррка замялась, а вот Пом, совсем не видевшая в этом чего-либо зазорного, бойко засосала крольчиху, проникнув в её ротик своим язычком. —…в щёчку… я хотел сказать в щёчку.

Внутри меня разгорался далеко не спортивный интерес к тому, насколько далеко в своей покорности и покладистости могут зайти эти девушки.

Закончив с засосом, всё так же стоя в обнимку с кролли, Пом облизнулась. Муррка сгорала от стыда, а вот лиса наоборот. Азарт и интерес блистал в её хищных глазах. Сейчас она глядела на Муррку так же, как совсем не давно, на Хохо и Белую, что вдвоём, помогая друг другу ласками, радовали меня и себя. Примирение продолжалось.

— Матвеем, я наверное ещё недостаточно извинилась… — Смутив Муррку, произнесла рыжая. Ручкой своей она проникает под кроличью набедренную повязку, пальцами проходится по короткой, белой шёрстке у лона. Ничего себе, страсти…

— Мур-рка, мне т-а-а-а-к жаль… — Задрав «юбочку» так, чтобы я видел, Пом осторожно пальчиками раздвигает половые губки крольчихи. Всё так же глядя на меня, лиса будто приглашает меня за стол, но для этого ещё рано.

— Пом, ты же самка, мы не должны… м-м-м… — Третий пальчик лисы сразу находит точку G крольчихи. В принципе это и не сложно, возбуждённая кролли это одна большая эрогенная зона.

— Матвеем, вы не поможете нам?

Глядя на меня, сидящего на кровати в раздумьях, вновь спросила хищница. Вид их извращенных нарядов, которые те одевали только когда порывались в мою кровать, будоражил кровь. Тонкие полосочки кожи и меха, стягивавшие грудь, не могли прикрыть больших женских сосков, что сейчас упирались друг в дружку. Узнав мои предпочтения получше, Пом старательно готовилась к каждой ночи со мной. Старательно выбривала подмышки, лоно и тщательно вымывалась. Каждая подобная процедура отображалась красными пятнами на непривыкшей к бритью коже. Когда хищница хотела секса, это можно было увидеть во всём. Она вмиг менялась, превращалась в самое покорное, самое милое и доброе создание, готовое на всё, лишь бы только ей присунули. К сожалению, так было только до секса и во время его. После… золушка превращалась в неподвижную тыкву… или как там в той сказке?