Работа на моей земле кипела. Радостные дети с переполненными ковшами и вёдрами один за другим бегали в деревню, пока удивлённые взрослые наблюдали за происходящим с приоткрывшимися ртами. Всего мною лично почти честно и добросовестно (не считая того, что я не чувствую усталости во время работы со своим инструментом) было обработано примерно десять-одиннадцать соток. Сколько килограмм в каждом из вёдер, я не знал, но, по личным ощущениям, для удобства округлил до одиннадцати кг в ведре (вместе с самим ведром, естественно). С каждой (моей) сотки, если вычесть вес ведра(один кг) выходило где-то тридцать девять или сорок вёдер, то естьтриста девяносто или четыреста килограмм с сотки за месяц!

И это с убитого, затоптанного и удобренного кровью рыкунов клочка земли. Блять… с таким темпом роста и такими показателями плодоносности я мог накормить добрую половину Африки, если бы захотел!

— Четыре тонны… — взявшись за голову, выплюнул вслух я. Что такое тонна, Хохо не знала, но разделила со мной удивление и кивнула.

— Как поступим с вашим урожаем, Матвеем? — спросила целительница.

— Раздай пригодную к пище, непригодную пусть и дальше оставляют в земле под новый засев. Как закончим, пройдусь и закопаю всё, — ответил я, поглядев на ещё местами зелёные деревья. Даже если ударят морозы и урожайность нового месяца составит всего половину от текущего объёма, нам этого с головой хватит для прокорма, а возможно, ещё и для скота. Когда морозы совсем прижмут и естественных кормов почти не останется, проведём опыты с моим спасительным овощем. Посадим на картофельную диету несколько коров и пик-пик, затем поглядим, что с ними будет. Станут худеть и болеть, пустим на мясо, выживут — отлично. В дни и случаи, когда свежих трав не достать, будем использовать остатки овощей и фруктов.

— Подождите, как всё раздать? — переспросила Зелёная. — Кому раздать? Му и их дети даже ведь не собирают, не помогают вам… Да и я не видела, чтобы они…

Возражение волчихи насмешило стоявшую рядом Хохо.

— И что, что не собирают? Другой работой детишки заняты. — Пожал плечами я. Вообще причины её возражения не понял, если честно. Она хоть видит, сколько тут всего? Чё мне с этим всем добром делать-то, солить, что ли? Её ж блять не килограмм-другой, а тонны! К тому же даже до её звериного мозга уже должно было дойти: мы разделяем труд так, чтобы каждый был при своём. Или… до неё не дошло? По ходу придётся пояснять.

— Каждой семье в деревне, всем кролли и му, мы раздадим поровну. Зелёная, тебе пора бы уже понять, что мы, му и кролли, а теперь ещё и вы с Пом, все одна большая семья. Будущее у нас для всех одно, и горе, и радость для нас тоже одни. В семье принято заботиться друг о друге, потому все тяготы и невзгоды мы разделяем поровну, вместе защищая своё право на жизнь. У нас дела обстоят так, а у вас, у хищников, ведь не так, да?