На этом наша настоящая тренировка только началась. Еще пара коротких стычек, наставница сдерживалась, позволяла мне привыкнуть, но каждая подобная полумера в мою сторону приводила её к очень опасным, порой грозящим поражениям моментам. Чем дольше длился наш спарринг, тем больше своими шагами, я оставлял на поле боя ловушек. Выпуская в землю ману, цепляясь за определенный сектор, я создавал под её ногами камни, куски плитки, большие корни, разного рода мусор, наступив на который, мой враг рисковал в следующую секунду потерять равновесие, баланс и контроль над своими ногами. Шаг за шагом, я превращал всю тренировочную площадку в один большой, постоянно терраформирующийся сектор, вынуждая Беладонну наносить всё более быстрые и сильные атаки. За нами следили дриады и авантюристы. Она, как капитан, не могла проиграть тому, кто ещё час назад и в подмётки ей не годился.
Вся беда заключалась в том, что… каждый раз видя, как она хочет сделать шаг, я мгновенно превращал твердую почву в зыбкий песок, под которым скрывалась ямка или корень. Сам же я всегда ступал на твердый спрессованный, уплотнённую маной грунт. Наступая уверенно, я выбивал почву из-под врага, заманивал туда, где по факту, нормальный человек уже и пройти спокойно не смог бы. Беладонна была озадачена, дралась на пределе своих возможностей, и… всё равно продолжала меня побеждать. Боевитость, сноровка, опыт и умения фехтовальщика, оттачивавшего свои навыки десятилетиями, не погасить лишь неудобным рельефом. Я создавал ловушки, разнообразные препятствия, при чём быстро. Но вот только, как я учился и предугадывал удары моей наставницы, так и она, тоже училась, постепенно считывая меня и то, что я мог ей внезапно выкинуть. Мы оба учились на успехах и ошибках друг друга…
За два часа наш поединок на только-только расчищенной, покошенной лужайке превратил область десять на десять в строительную площадку с песком, камнями, корнями, ямами и ещё чем-то непонятным. Страшный сон садовника и определенный успех для кого-то вроде меня.
— Отличная работа, Гросс, — закончив, впервые от всей своей души похвалила меня Беладонна. — Используй ты эту магию при нашей внезапной встрече один на один, даже не знаю, чем всё могло бы закончиться. Твоя магия столь же подлая, насколько и опасная.
— Спасибо, наставник, но до вас мне ещё далеко. — Отвечая любезностью на любезность, получаю внезапный ответ:
— Ты прав…
Волчица смеется, и моё настроение тоже чутка улучшилось. Я не создал ничего сверхъестественного сегодня. Не ощутил боли, дискомфорта, ещё и на протяжении довольно долгого времени испускал ману с почти идеальной точностью, создавая ловушки и препятствия там, где хотел. Боль ушла… Мои магические каналы… они зажили? Это стоило немедленно проверить. Ещё раз поблагодарив Беладонну, забрав с собой Ветерок и Зарю, возвращаюсь к себе в комнату, к подаренной мне сфере со спрятанной внутри неё Трупной тенью. Пока у меня маны не много, пока источник ещё не восстановился, я могу влить в тварь свою ману. Столько, сколько нужно человеку, чтобы тот не погиб. Если мне удастся, если я смогу напитывать людей своей силой, то по мере быстрого увеличения моего источника, все мои союзники получат на поле боя невероятный бафф ко всем своим характеристикам. И благодаря тому же запасу маны, поддерживать его над ними я смогу невероятно долго!