Я бы и присела. Но скамья, как назло, в наличии была одна.
Тоскливо вздохнула. И осталась стоять на ногах. На полчаса примерно меня хватило. Ноги предательски заныли так, словно я две смены подряд официанткой отработала. Грешным делом задумалась о том, чтобы расположиться у противоположной от португальца стены, прямо на полу, но заметив мои метания, Габриэль решил всё за меня, насильно притянув за руку.
— Бетон холодный и сырой. Простынешь, — пояснил заботливым тоном, не менее заботливо всё-таки усадив подле себя.
— Тебе-то какое дело до того, простыну я, или что со мной случится? — огрызнулась. — Изменщик, — не удержалась.
— Когда это я тебе изменял? — удивился этот... в край охамевший и обнаглевший тип.
Без комментариев!
Хотя, кое-чём спросить всё же стоило:
— Это ведь ты его подослал, да? — скорее поставила перед фактом, нежели спросила. — Своего помощничка, — уточнила. — С булочками.
Габриэль на это великодушно развёл руками.
— Прости, солнышко, но Руи не настолько самостоятельный и смелый, чтобы подвозить мою девушку без моего ведома.
— Я не твоя девушка, — скривилась ответно, подумала немного и вспомнила, что разговор уплывает в другое направление, так что вернулась к изначальной теме. — Кофе он откуда взял? На твоей вилле же нет кофе, — съехидничала, мстительно подумав о том, что столь желанный мною напиток, оказывается, всё-таки есть, просто я плохо искала.
Или нет.
— Кофемашину и остальное необходимое привезли днём. Пока ты спала, — разрушил все мои мстительные чаяния Габриэль.
И вообще…
Шах и мат мне.
Заодно и всей моей злости на него.
Глава 14.1
Окончательно и бесповоротно, в тот момент, когда:
— Днём? — протянула недоверчиво. — Для меня?
— Для кого же ещё, — усмехнулся собеседник. — Конечно, для тебя, вредина моя, распрекрасная. Я для тебя что угодно сделаю, ты только скажи, чего хочешь. Лишь бы улыбалась мне, — потянулся ближе, занёс руку в явном намерении прикоснуться к моему подбородку.
И это был очень-очень подлый поступок с его стороны! Потому что вопреки всему здравому и рассудительному, что должно во мне существовать, внутри осталось только дурацкое тёплое чувство, от которого таяли и растворялись все возведённые мной стены и барьеры. А ещё…
— Что, и даже разведёшься? — съязвила, отпрянув назад, в последнее мгновение избежав прикосновения.
Тут же язык себе прикусила.
Нахрена я это спросила?!
Как будто оно мне надо…
Следом — вовсе пожалела.
Очень-очень сильно!
Ведь Габриэль молчал.
Секунды две — так точно!
А у меня фантазия, между прочим, дикая и чрезвычайно жестокая…