— Merda! — выругался в очередной раз.
Едва ли удавалось сидеть достаточно ровно.
— Что ты сказал? — наконец, сосредоточилась, на мне, придвинувшись ближе, слегка наклонившись вперёд.
И очень зря она это сделала!
Ведь ткань далеко нескромного наряда натянулась отчётливее, обрисовывая контур аппетитной груди, затем и вовсе и поползла вниз. На считанные миллиметры. Но мне и этого хватило, чтоб в своих мыслях сперва окончательно стянуть никчёмное препятствие, после обхватить ладонями упругие полушария, ласково сжать их, помассировать, обхватить губами, почувствовать вкус и то, как вершинки становятся твёрже, а сама Виктория реагирует на эту мою незатейливую ласку, отчего по стройному телу проносится лёгкая дрожь. То, насколько откровенным и мгновенным бывает отклик девичьего тела я тоже прекрасно помнил.
В общем…
Или я окончательно свихнусь, или завалю её прямо на этом столе! Впрочем, какого хера я всё это терплю?! Разве я мазохист? Однозначно нет!
А значит…
— Габриэль? — заметила моё состояние Виктория.
В голосе звучала напряжённость. Она вся — будто сжалась.
— Ты в порядке? — дополнила на порядок тише.
— Нет. Совсем нет, — признался.
На террасе стало до того невыносимо жарко, будто не ресторанчик, а сауна. Наверное, именно поэтому далее следовали очередные мои галлюцинации. Или же она в самом деле ответила:
— Я тоже.
Больше не успел ничего сказать или сделать. Только собрался подняться и сократить жалкие остатки дистанции между нами, как девушка сделала это первой. В смысле, встала со стула.
— Мне нужно на воздух, — промямлила.
И нагло свалила! Оставив меня в таком состоянии, что моментально захотелось кого-нибудь убить! Желательно максимально зверским и кровожадным способом!
— А мы где по-твоему находимся, не на воздухе что ли? — процедил сквозь зубы, следуя её примеру, беря направление прочь из ресторанчика.
Догнал в считанные секунды. Аккурат через полшага от крыльца заведения. Сперва поймал, потом сделал то, что собирался, прежде чем она бессовестно сбежала. Прижал к себе вплотную, фактически впечатал в себя. Да, вышло довольно грубо. Но на какую-то ничтожную толику полегчало. Слишком неумолимо росла во мне потребность её ощущать. Собой. И чтоб она тоже чувствовала. Не только мой каменный, болезненно пульсирующий член. Всего меня. Всю ту неуёмную жажду, что толкала к грани безумия. Я уже там. За той чертой, откуда не вернёшься. Кому оно надо? Если стоял, как последний маньяк и жадно ловил каждый её вдох и выдох, фактически дышал ею, зарывшись пальцами в густые рыжие локоны, никак не в силах отпустить, целуя так ненасытно и голодно, будто в последний раз…