словно простое прикосновение к моей коже может обжечь тебя. Ты больше запинаешься, чем спрашиваешь: — Ты… Ты действительно учишься на филологическом факультете? — Да. — Наверное, ты лучше меня справляешься с французским. — Возможно. — Не хотела бы ты… э-э, помочь мне составить листовки? — Если хочешь. У меня есть одно дело в начале дня, но потом я свободна. — Тогда сегодня вечером? Заходи ко мне, если сможешь, у меня есть компьютер и принтер. — А твои родители? Так сказала бы любая, любая студентка, даже очень влюблённая в тебя, если бы она не знала, что у твоего отца сегодня вечером заседание в качестве председателя областного совета, что твоя сестра Консуэло уехала на три месяца по программе «Эразмус» в Глазго, а твоя мать уже пять недель находится в доме престарелых. — Моих родителей не будет. Там только горничная, которая заходит, чтобы убрать, приготовить еду и уходит. Понимаешь, ты окажешься в доме буржуа. Если хочешь, пойдем к тебе. — У меня нет своего дома. Мой бедный Антонио, ты так выглядишь, будто стыдишься денег своего папы. Я бы никогда не подумала, что так легко сделать из тебя марионетку и дергать за ниточки. Ты спешишь согласиться, боясь, что я передумаю. — Тогда договорились на 8 вечера? Улица Мон-Фортин, не пропустишь — это самый большой дом в квартале, настоящий бункер, его видно за километры, но чтобы туда попасть, нужен пропуск министра. — Ладно. — Кстати, ты мне не сказала, как тебя зовут? Конечно, я была готова к твоему вопросу. — Элиза. Однако я не ожидала твоего ответа. — Элиза… Как Элиза и дикие лебеди из сказки Андерсена? Только сейчас я вспомнила ту книгу «Красный и Золотой» на твоем прикроватном столике. Ты выглядишь так же удивлённым, как и я, этим новым совпадением; наверное, ты видишь в этом знак судьбы. В конце концов, это ещё больше облегчит мне задачу. И это мне понадобится. Шесть лет спустя я победила. Спустя шесть лет я снова войду в Мон-Фортен. На этот раз одна. Я не повторю ту же ошибку второй раз. 28 Валери Два с половиной часа. Ровно. Я стою перед воротами обычного домика, окруженного рядом домов, все одного поколения, чуть старше меня. Мне кажется, что город заканчивается здесь, несколькими жилыми кварталами посреди полей. Один из последних отростков мегаполиса — без машины здесь жить невозможно. Автобус высадил меня более чем в километре отсюда. Взрослеть здесь в подростковом возрасте — значит быть обречённым на то, чтобы пережить пубертатный период без свободы. Ещё хуже, чем в «Прерии»! На воротах висит табличка