потерпевших кораблекрушение, которые научились довольствоваться бутылками, на три четверти пустыми. — Верно. По крайней мере, мой развод принес вам какую-то пользу. Ты пристально смотришь на меня. У тебя красивые глаза. Ты могла бы снова стать красивой, если бы захотела. — Значит, вы та девочка, которая потеряла маму во время трагедии в доме «Сорано»? Я помню, вам тогда было семь лет, почти столько же, сколько моей маленькой Шарлотте. Развод — это ужасно для неё, я даже не знаю, как она с этим справится. Но по сравнению с тем, что пережили вы, это кажется таким ничтожным. Это даёт мне надежду — вы, похоже, отлично с этим справились. Спасибо. У меня появилось ещё одно доказательство того, что теперь меня воспринимают как уверенную в себе, элегантную и целеустремлённую студентку. Никто больше не читает на моём лбу надпись девочка из приюта . — Я уехала из района Сорано сразу после смерти вашей матери. Это не имело никакого отношения к тому, что я встретила своего мужа, переехала к нему, а потом мы воспользовались первой же возможностью, чтобы построить здесь дом. Любовь всей моей жизни! Мы прожили вместе тринадцать лет. В конце концов, по меркам всей жизни это не так уж и много… Но я вас утомляю. Попробую рассказать вам то, что я помню об этой печальной ночи. Вы правы, я не спала. В то время я много работала, до поздней ночи, готовилась к экзамену на получение сертификата CAPES. Должно быть, было около двух часов ночи. Я услышала шум с улицы. Подошла к окну… Именно в этот момент в ворота позвонили. Видимо, риэлтор пришел раньше времени. Ты пойдешь ему открыть. С ним пара: она на шестом месяце беременности, а он держит за руку пятилетнюю девочку. — Вы знакомы с домом, — произносишь ты своим мягким, разочарованным голосом. Я нахожусь на кухне. Шарлотта и Жюли играют в своих комнатах, но они знают, что кто-то придет на осмотр. Ты закрываешь за нами дверь кухни. Ты медленно дышишь, чтобы успокоить волны рыданий, которые грозят захлестнуть тебя, а затем обращаешься ко мне за поддержкой. — Они что, не могут прийти без своих детей? Я киваю, чтобы тебя успокоить, я понимаю, что ты чувствуешь, что, наверное, чувствуют твои маленькие сокровища, Шарлотта и Джули, но я тебя уверяю, Валери, твои два сокровища справятся. Знаешь, есть по крайней мере одна вещь, которую я поняла за двенадцать лет жизни в Прерии. Никто не пойдет на уступки, когда речь идет о защите своей семьи! Даже самые кроткие превращаются в волков. Даже самые идеалистичные ведут себя как ужасные эгоисты.