Каждый готов на все ради счастья своих детей, в том числе и на то, чтобы отречься от своих ценностей. Предложи кому угодно выбрать между убийством миллиона человек и тем, чтобы позволить умереть своему ребенку, — он выберет геноцид! Вот почему у священников нет семьи: стать матерью или отцом — значит сразу же превратиться в потенциального монстра. Я поднимаю глаза. Ты тоже, Валери, погружена в свои мысли. — Итак, — говорю я, — вы стояли у окна? — Да, простите. Я подошла ближе и посмотрела, что происходит. Я видела твоего папу, он стоял над пешеходным мостиком. — Он… он был один? — Нет… Их было двое. Я очень хорошо это помню, как вы думаете. Там был ещё один мужчина. Впрочем, я говорю «мужчина, - но на самом деле не знаю. На нём был капюшон от чёрной кофты. Больше ничего не было видно, только силуэт в темноте. Значит, Сюзанна не бредила, даже в свои сто лет! Этот незнакомец действительно был на пешеходном мосту после того, как мама упала, но до прибытия спасателей. — Зато я не видела вашей мамы. Никого другого тоже. Кроме старого Лазаря, за несколько минут до этого. Он выгуливал свою собаку, как часто бывало. Но это было так давно, может, я путаю ночи. Нет, Валери, ты не ошибаешься. Мимо кухонного окна промелькнула тень. Пятилетняя белокурая девочка, словно ракета, с хохотом пронеслась по саду, запрыгнула на качели и висела на них, пока не сорвалась. — Мама, я хочу жить здесь! Ты берешься за голову. — Давай покончим с этим. Больше я ничего не видела в тот вечер. Вот почему я не рассказала об этом полиции. — Вы заметили вспышку, как будто кто-то, например, тот парень в чёрной кофте, сделал снимок? — Нет, я уже не помню. Или, может, я не разглядела. — Но ведь другой свидетель сказал нам, что… Входная дверь хлопает. По коридору раздаются детские шаги. — Папа, я хочу большую комнату с балконом. Делаешь вид, будто ничего не слышала, сосредотачиваешься на своём рассказе. — Я смотрела всего несколько секунд, отвлеклась от уроков только потому, что услышала крик. Не могу сказать, кто его издал. Женщина? Мужчина? Молодой или пожилой? Потом, конечно, я осталась и наблюдала за всем, когда завыли сирены и приехали полицейские. — А парень в чёрной кофте? Вы заметили что-нибудь ещё — рисунок, знак, символ, по которому его можно было бы опознать? — Опознать, может, и нет, но я помню рисунок, вышитый у него на спине. Меня охватила сильная волна жара. Ты — моя последняя надежда, Валери. Я протягиваю тебе рисунок, выполненный по показаниям Сюзанны Бюиссон. — Эти два символа?