ничего не имею против тебя. Ты всего лишь инструмент моей мести. Средство. Ты — не более чем острое оружие, которое я всажу в нужный момент. — А ты? — спрашиваешь ты. — Твоя семья? — О, тут не о чем говорить. Я выросла в пригороде. Я люблю свою семью, в отличие от тебя, но всё равно сделала всё, чтобы больше не жить с ними. Сложно сбежать из этого района. Твоя рука обхватила кончики моих пальцев. Болдук воспользовался моментом, чтобы ускользнуть. — Это то, что мне в тебе нравится. Ты… ты настоящая! Ты — первый настоящий человек, которого я встретил. И самая красивая. Это тоже правда. Не знаю, способна ли я покраснеть по команде. По крайней мере, я пытаюсь. Румянец от стыда и от застенчивости, наверное, похожи. Мои пальцы выскальзывают, пытаясь вырваться. Мой взгляд останавливается на разбросанных листовках, которые почернели больше от выпавших у Болдука волосков, чем от написанных на них слов. Я кокетничаю. — Разве мы не пришли сюда работать? По-настоящему? Ты отбрасываешь листки тыльной стороной ладони. Наклоняешься, чтобы поцеловать меня. Не так быстро, Антуан… — Только на секунду… у тебя… у тебя… есть туалет? — Конечно же, нет! У Видам мы не опускаемся до таких тривиальных занятий! Я улыбаюсь и встаю. Пойду посмотрю. Я ласково глажу твою щеку, прежде чем отойти. — Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты уже нашел формулу, которая выведет пять миллионов человек на улицы против плана Жюппе! * * * — Нет, Болдук, уходи, я должна пойти одна! С сожалением отгоняю своего кота. Бедняга, я вижу его три раза за двенадцать лет, а уже снова его отталкиваю. Открываю дверь в подвал, спускаюсь по лестнице при свете одного лишь вентиляционного отверстия. Его достаточно, чтобы осветить подвал слабым светом. Сначала я разглядываю верстак, инструменты для ремонта и садоводства. Спускаюсь ещё на несколько ступенек. Мне кажется, что я знаю этот гараж наизусть — столько раз представляла его в голове. Количество ступенек, мешки с землёй, сложенные на полках, лопаты и грабли, прислонённые к стенам… три машины, одна из которых с чёрным кузовом, накрытая брезентом… Наконец я останавливаюсь, охваченная чувством головокружения. Пространство передо мной пусто. В гараже больше нет ни одной машины под брезентом, ни одного чёрного «Вольво, - только «Мерседес» и «Мини Купер» Роуз-Анны. Я переживаю шок. Я не была к этому готова. Мой последний визит был шесть лет назад. Видам уже двенадцать лет назад ездил на этой машине. Она, без сомнения, ушла на свалку — в этом нет ничего необычного: люди