— Я бы, конечно, предпочла кофе, но его сюда еще не скоро завезут, — закапризничала новоявленная королева Шотландии.
— Тебе все равно его сейчас нельзя, так зачем душу рвешь?
— Потому что хочется кофе. И шоколада! Где мой муж! Пусть несет мне шоколад!
— Его тоже еще нет. Может, будешь фрукты какие? Сыр? Хочешь, сделаю рогалики.
— Рогалики? — с надеждой переспрашивает Лиззи.
— Ага. Твои любимые, с яблочным вареньем…
Спустя несколько часов, сытые и довольные, мы прогуливаемся по летнему саду, и Элизабет говорит:
— Лили, сделай мне одолжение, повлияй, пожалуйста, на своего мужа.
— А что такое? Что он опять натворил?
— Вашей дочери еще и года нет, а он уже сватает ее нашему сыну. Наследнику престола, между прочим.
— Правильно делает. Ты же знаешь, как тяжело приличной девушке найти себе принца, а застолбить его еще в детстве — самый надежный вариант, — не сдержавшись, начинаю хохотать, а спустя секунду, к моему смеху присоединяется и Элизабет.
В этом весь Крейг — семья и забота о ней всегда на первом месте. Могла ли я тогда подумать, жуя морковку и страдая из-за диеты, что найденный голозадый мужик с моего огорода окажется таким сокровищем?
А где-то высоко в горах, на тех вершинах, куда никогда не добирались люди, сидела в пещере с довольным видом ведьма, перебирая в руках два медальона.
— Не надоела тебе эта личина, Бейра? — высокий, мощного телосложения мужчина, усмехнулся пожилой, сгорбленной женщине.
Та улыбнулась в ответ и в ту же секунду, на месте старухи уже сидела молодая, красивая девушка.
— Ну, что? Теперь ты довольна? Теперь все в твоей любимой Шотландии так, как ты хотела?
— Теперь, да! — ответила Богиня и встала, пряча медальоны в карман своего роскошного одеяния. — Пойдем, посмотрим, что там у ТЕБЯ происходит?
Эпилог 2
Шотландия, весна 864 года
— Давай, давай, тащи эту безумную. Затаскивай!
Слышу слова плохо: в уши натекла вода, но радует, что я на сухих досках лодки и могу, судорожно выплюнув воду, наконец, спокойно продышаться. Мое голое тело накрывают чем-то большим и теплым, пахнущим солью и потом, но мне все равно, главное — сухое. Кутаюсь в ткань, дрожь бьет все тело. Это от холода и адреналина.
— Эй, юродивая, на вот, попей. Ты понимаешь, что я говорю? Пить! — огромный мужчина тычет мне в лицо какую-то посуду, вроде большой пиалы.
Я беру ее и, прежде, чем выпить, принюхиваюсь. Пахнет травами, явно слышно шалфей. А еще — посуда теплая, и мои замерзшие до состояния сосулек пальцы, радостно розовеют от соприкосновения с ней, посылая тепло выше до локтя. В несколько больших глотков опустошаю пиалу, чувствуя, как горячая жидкость согревает мои внутренности, и возвращаю посуду мужчине, все еще стоящему возле меня и пристально наблюдающему.