28. Тайное и явное
В комнате Анха царил образцовый порядок — коменданту впору экскурсии к нему водить. Нет, у нас с Лиенной тоже было убрано, но все равно на столе обычно лежали тетради и ручки, какая-то книга могла остаться на кровати, кружка на прикроватной тумбочке, забытая тарелка из-под вкусняшек на подоконнике. У Анха же ручки все до одной стояли в карандашнице. Тетради и книги сложены стопочками. Кровать заправлена без единой складочки… Я огляделась и перевела восхищенный взгляд на хозяина комнаты. — Ничего себе! — только и выдохнула, глядя на такую безукоризненную обстановку. Вторая кровать тоже была заправлена покрывалом так гладко, что не хотелось садиться, дабы не нарушать гармонию этого места. — Это одна из частей контроля — порядок должен быть и внутри, и снаружи, — пояснил Анх. — Садись, не беспокойся, я потом все заново застелю. — Да я и сама могу… У Анха нашлось и запасное постельное белье, оказывается, оно было у него собственное, из дома. Этому я удивилась еще сильнее — зачем тащить свое, когда здесь все выдают вполне приличного качества? — И это часть контроля, — несколько смущенно признался парень. — Окружать себя привычными вещами. Поэтому все, что возможно, я взял из дома. Я по-новому осмотрела его комнату. Мебель он, разумеется, с собой не принес, своими у него были покрывала, занавески, полотенца — то есть все то, что обычно выдают. — А стираешь ты тоже сам? Ведь вещи все стандартные, мы просто сдаем их раз в неделю — и получаем свежие, но не те же самые. — Нет, — улыбнулся Анх. — Мои стирают вместе с формой. Академия вошла в положение. Я кивнула и все-таки села, проведя ладонью по бархатистой ткани покрывала — ну точно не местное. — И из-за своей особенности ты живешь один? — Да, раньше мне было жизненно необходимо уединение. И печать на сердце могла вызвать ненужные вопросы, не ходить же каждый раз переодеваться в ванную? Кстати, если тебе нужно переодеться или в ванную, то пожалуйста, — спохватился Анх. — Не надо, так посплю! К тому, чтобы переодеваться или принимать у парня душ, я была категорически не готова. И спать легла поверх покрывала, несмотря на все возражения Анха. Глядя на меня, и он не стал раздеваться, тоже улегся как есть. Мы долго лежали, делая вид, что спим. Говорить было неудобно, да и ситуация как-то не располагала. Ночь, и мы в одной комнате, пусть и на разных кроватях. И хотя в обществе связи до брака уже давным-давно не порицались, и мы в любом случае не совершали ничего предосудительного, но неловкость буквально пронизывала воздух.