В момент, когда у меня наконец получилось сосредоточиться на работе, в кабинет постучали. Это был Эйнар, мой верный дворецкий. Мужчина в возрасте, но это не мешало ему с особым рвением исполнять обязанности мажордома. Он аккуратно вошел в кабинет и, скрестив руки, сообщил:
- Прибыла мисс Анжелик. Она хочет вас видеть, - сказал он с явной неприязнью на лице.
- Спасибо, Эйнар. Пусть подадут ужин в главный зал. И сообщи госпоже Маэль об этом, пусть подготовится, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на вихрь эмоций внутри.
- Будет сделано, ваше сиятельство, - услужливо произнёс Эйнар, в легком поклоне, и вышел, оставив меня наедине с размышлениями.
Анжелик... Драконица… Дочь друга моего отца - Николаса Гроссера. Дракона, который поддержал меня, когда я вернул себе законную власть. Эта взбалмошная девчонка иногда доводила меня до белого каления, своими капризами и детской непосредственностью. Но, несмотря на это, я не мог не признать, что она была отличной любовницей. Она знала, как забавлять и как приковывать к себе внимание.
В этот вечер я решил, что, если я покажу Маэль, какой я есть «на самом деле», это окончательно отвернёт её от меня. Трудно представить, что какая-либо порядочная жена сможет терпеть мужа с любовницей, даже если эта любовница была самой глупой и капризной. И в то же время я чувствовал, что это будет ещё одной защитной оболочкой, которая поможет мне укрыться от обязанностей и эмоций.
Но в тот момент, когда эти мысли начали пробиваться в моём сознании, я ощущал, как внутри меня разгорается новая борьба. Сколько раз я мог и хотел разрушить собственное счастье ради того, чтобы защитить себя от боли? Разве действительно нужно было использовать отрицание и злое намерение, чтобы оградить себя от возможного счастья, пусть даже и несовершенного? Я невольно вспомнил её печальный взгляд, полный недоумения и страха.
Когда меня охватывала абсолютная ненависть к себе, мысли о том, как я могу ранить Маэль, заставляли меня рефлексировать. Есть ли в этом какой-то смысл или я просто создавал себе оправдания?
Погружённый в эти зигзаги сознания, я мысленно начал готовиться к ужину с Анжелик Гроссер. Я знал, что всё, что я сделал с той поры, как она пришла, уведёт меня от настоящего. Творил ли я это себе на пользу или лишь усложнял свою жизнь? Не знаю.
Но понимание не приходило. Я не знал, как двигаться дальше. Надеюсь, время, проведенное с Анжелик, поможет мне отвлечься от этих непростых вопросов. Я был сам себе врагом, и это подчеркивало всю тяжесть настоящего.