Я долго отказывалась. Думала, что сначала нужно окончить академию и построить карьеру. И вот, когда с работой всё более-менее наладилось, я согласилась на изменение нашего статуса.

Лирей вступил в права наследования владениями отца ещё на третьем курсе, сразу после своего дня рождения. И, как и обещал, переехал в город. Виделись мы с ним преступно редко, иногда я тайком оставалась у него. Ну как «тайком» — ректор знал, просто он был должен мне за Дару, которая теперь собирала огромные концерты в городе, и я всё время оставляла ему билеты в первый ряд, поэтому и разрешал.

А вот с четвёртого курса мне надоело бегать туда-сюда, и я переехала к Лирею. Ради лучших студентов ректор Гринверс сделал исключение в академических правилах, тем более, на учёбу это никак не влияло. Мы окончили академию с отличием и в числе первых.

У Иглаи с Мейлсом не сложилось, зато её внимания смог добиться Бард, и теперь ребята тоже готовились к свадьбе. А на нашей, к слову, должна выступать Дара — известнейшая певица столицы. Даром что белка.

— Кто там? — удивилась я, оглянувшись к двери.

И застыла. Так как дверь уже открылась и вошла… мама. Я её не видела с того дня, как она отдала мне кулон. Пыталась ей написать, но все письма оставались без ответа. И вот она вернулась. Обижалась ли я на неё? Уже нет. Главное, что она сделала всё, чтобы моя жизнь продолжилась. И не важно, что в итоге решающую роль сыграл орешек для белочки.

— Неожиданно, — пробормотала я. — Ты вернулась?

— Как я могла пропустить свадьбу дочери?

— Как выпускной или все дни рождения, — я пожала плечами, ничего особенного в этом не наблюдая. — Я привыкла, что ты не принимаешь участия в моей жизни. Не то чтобы я считаю, что это плохо, скорее… я отношусь к тебе так же. Прости, но ты стала для меня чужим человеком. Я не пытаюсь тебя обидеть, наоборот, хочу облегчить муки совести, если, конечно, ты их испытываешь.

Мама молчала. Родительство — это не возможность быть рядом в счастливые моменты. Это необходимость быть рядом в сложных ситуациях. И если один раз мама исполнила эту необходимость, то все другие пропустила. И то вряд ли она действовала из благих побуждений, скорее, пыталась загладить вину перед собой, чтобы не чувствовать угрызений совести.

— Ты выросла настоящей красавицей, — повторилась мама, никак не прокомментировав мои слова. — Белое платье тебе идёт.

Я бросила взгляд в сторону. Для свадьбы я выбрала простой фасон, лёгкую атласную ткань, струящуюся по фигуре. Вуаль прикрывала глаза и спадала назад белоснежной фатой до самых пят.