— У них-то что? — спрашивает Генрих Олегович.

— Что-что… Обещают проверку. Вроде бы по отдельности ерунда, но если собрать всё вместе, то налицо пристальное внимание, — поясняет Цветков. — И нам это внимание, конечно, не в масть.

— Понял. Какие последствия? — директор вопросительно поднимает бровь.

— Мы не можем отвлекать людей на дополнительные работы, — Сан Саныч снова бросает на меня короткий взгляд. — И обязаны проводить зачистку прямо сейчас и по всем правилам. Понимаешь, именно зачистку, без всяких формальностей. А после неё там не просто ничего не остается, там земля спекается. Да ты, наверное, и сам видел.

— Да, видел, — подтверждает директор.

Тоже вспоминаю выжженные черные участки земли, которые мы проезжали на подъезде к воротам форта.

— Ещё эти монстры нитевые не вовремя повылезали. Мы с ними толком продвигаться не можем, только постоянно отступаем. Очаг расширяется медленно, но всё-таки расширяется.

— Да, я это заметил. Грустно, ничего не скажешь, — говорит директор. — Я как раз на эту часть финансирования очень рассчитывал. Академия и так еле сводит концы с концами. Но ладно, — кивает он. — Не страшно, выведу старшаков на заготовки. Они будут только рады подзаработать лишнюю копеечку перед промежуточными экзаменами. Места скажете?

— Без вопросов, Олегович. С местами мы поможем, — кивает замком. — Наши бойцы тоже недовольны — выходное пособие заработать никак не получается. Не под присмотром этих.

— Сочувствую, — пожимает плечами директор. — Но вы ведь позвали меня не только из-за этого?

— Не только, — вступает в разговор медик. — Олегович, не в службу, а в дружбу. У нас две группы в том же самом состоянии. Ну, ты понимаешь, — делает акцент. — Из центра, как назло, пришла указивка, что к гражданским мы обращаться не можем. Вот вообще никак. Они у себя в столице считают, что, обратившись за помощью, мы признаёмся в своей некомпетентности. Соответственно, планируемые разборы полётов будут исходить именно из этого.

Директор с пониманием кивает головой.

— В общем-то, ничего нового, да? — грустно ухмыляется Генрих Олегович.

— Ничего нового, — подтверждает Веник.

— Так, и чем же я могу помочь? — уточняет директор.

Понимаю, что его вопросы — ничто иное, как формальность. Перед тем, как делать и помогать, директор обязан проговорить и услышать просьбу, сказанную вслух.

— У нас две группы, — снова озвучивает Веник. — Примешь?

— Да, помогу, — обещает Генрих Олегович. — Не сомневайтесь.

Директор кидает взгляд на меня. Понимаю, что у нас с Пилюлькиным появилась новая работенка. Меня это отчасти даже радует — после подобных тренировок в целительской, чувствую увеличение концентрации и контроля. В идеале хотелось бы обойтись в этот раз без восстановителей, но тут как пойдет.