— Мы там были, — соглашаюсь. — Но не одни. Помимо нас вовремя прорыва присутствовали капитан пассажирского корабля, следователи и мой юрист, — перечисляю.

— Это всё неважно, — прерывает меня дамочка. — Ими займутся другие. Для начала распишитесь тут, — достаёт из большого кофра шесть плотных и фонящих хмарью бумаг, раздаёт их нам.

На бумагах очень тяжеловесным и бюрократическим языком написана всего одна мысль: с этого момента мы обязуемся никому не рассказывать о прорыве.

В ответ только пожимаю плечами. Звучит нелепо.

— Так весь город знает, — напоминаю очевидную вещь.

— Весь город знает о вторжении, а не о прорыве, — женщина поднимает вверх тонкий наманикюренный палец. — Ваши студенты тоже знают о вторжении, а не о прорыве. О том, что на глубине реки открывался портал, знаете только вы шестеро, — проходится по каждому из нас пальцем. — Если верить словам следователей… — заглядывает в толстую записную книжку, — … Игоря Клишенко и Олега Луцкова.

Никто из нас не понимает, к чему такая суматоха. Кидаем друг на друга быстрые взгляды.

— Не вижу препятствий, — отвечаю дамочке. — Мы и так вроде не собирались ни с кем обсуждать то, что произошло в городе.

Интересно, насколько следователи уверены в своей версии? Только сегодня разговаривал с Майей, и она собиралась рассказать всё своей группе. Выдавать девчонку, конечно же, не собираюсь. Да и видео в информере какое-то время находились в сети. С другой стороны, студенты отражали монстров. И откуда они появлялись — никто не знал. Про порталы на дне водоемов я, например, ни разу не слышал. Кроме того, в первые минуты, когда началось — мало кто понял что, что конкретно случилось. А то, что никакого повышенного заражения не обнаружилось, скорее говорит за версию дамочки. Может и правда студенты не знают о прорыве. Да и сумма им упала не такая, как к нам. Хм.

— Не собирались обсуждать и не можете — это разные вещи, — назидательно уточняет дамочка.

Всё-таки Алекс ошибается. Женщина прилетела не за нами, а к нам. Подписать все необходимые бумаги. А тот факт, что ей выделили собственный винтокрыл, вообще-то, говорит о многом. Как минимум о том, что эта служба никак не ограничена в финансах.

— Подписывайте, — настаивает женщина.

Мы снова переглядываемся. Аглая недоверчиво щурит глаза, пробегая взглядом по бумаге, и решает высказать наше общее сомнение.

— Простите, а зачем нам добровольно навешивать на себя дополнительные обязательства? — задаёт логичный вопрос девчонка. — К тому же, судя по этой бумаге, — трясет листком в воздухе. — магического характера?