Мы всей группой не отрываясь смотрим на женщину в форме.

Генриха Олеговича, судя по выражению лица и легкому кивку, интересует всё то же самое. Происходящее, кажется, немного забавляет нашего директора. Он специально садится немного в стороне, чтобы следить за развитием событий и не вмешиваться в разговор.

— В каком смысле? — удивляется женщина.

— В прямом. Мы пока что не являемся государственными служащими, — подхватываю высказывание Аглаи. — Мы так же не относимся ко взрослым гражданам. Юридически, конечно, немного по-другому, но я, например, не вижу в кабинете своего юриста.

— Мы вообще не заинтересованы, чтобы сохранять вашу тайну, — поддерживает Аглая и делает акцент на последних словах. — Ваш приказ ничем не обоснован. Нам вообще, грубо говоря, наплевать на эту ситуацию…

Мельком смотрю на директора — у него чуть приподнимаются брови, но лезть он по-прежнему не собирается.

— Вообще, если так посмотреть, сложившейся ситуацией положено гордиться, — продолжаю мысль. — Мы единственные, кто присутствовал на набережной и выступил, чтобы сохранить город. И каким же образом вы хотите связать нас с теми министерствами, которые перечислены в этой бумаге? — Переворачиваю листок. — Вы же заставляете подписать нас этот документ на основании их распоряжения?

— Да, но… — дамочка откровенно теряется и вместо ответа поправляет юбку.

— Мы не являемся их подчинёнными, — озвучиваю очевидный факт. — Фактически, нам даже Генрих Олегович не может приказать подписать принесенные вами документы. Вы сейчас напрямую предлагаете нам взять на себя конкретные магические обязательства, только потому что мы в этот момент присутствовали в том месте, где все и произошло. Прошу заметить, в свой выходной и за свои законные деньги.

— Вам мало того, что вас об этом уведомляет Министерство внутренней безопасности? — возмущается женщина.

Хм. Теперь хотя бы будем знать, к чему относится ее мундир. Понятно, почему служба не считает деньги.

— Мы с вами никак не связаны, — повторяю ещё раз. — Наверняка это, — показываю бумагу, — дополнительное ограничение, которое вскоре потребует от нас каких-либо действий. Оно, безусловно, ничего не стоит, мы и так не собирались ни с кем обсуждать произошедшее. Но вопрос «зачем?» всё же остаётся открытым.

— Дело переводится в ведение службы Министерства внутренней безопасности, — строго объявляет женщина.

Аглая кидает на неё гневный взгляд. Жестом прошу её ничего не говорить — на этот раз девчонка слушается.

— Тогда вы, наверное, в курсе, что я сейчас фигурирую аж в целых двух делах этого министерства, у того же самого следователя по особым делам — Клишенко, — говорю и смотрю на реакцию дамочки. Та ничем не выдает свои эмоции. — И, как вы уточняли в записной книжке, следователя Луцкова… И что? Меня, вроде бы, никто не заставляет не рассказывать об этих делах. Подобных бумаг не привозит. Ранее я ничего не подписывал. Хотите сказать, у службы безопасности разный подход к одним и тем же ситуациям?