— Благодарю, конечно, но я не мог поступить иначе, — сказал я, глядя в глаза Пожарскому. — Эти люди защищают нас, защищают Рубеж и не дают демонам вырваться за пределы Каньона. Не будет их, и некому будет встать на защиту людей. Они и есть рубеж, люди, а не баррикады и башни.

— Отрадно слышать, что среди аристократов ещё остались те, для кого честь — не просто слово, — комендант склонил голову, признавая меня равным, а затем криво улыбнулся. — И всё же эту ночь вам придётся провести в общих казармах. Пока мы тут не разгребём весь бардак, отдельной комнаты я вам предоставить не смогу.

— Ничего страшного, переживу как-нибудь, — я усмехнулся. — И спасибо, что сказали про контракт с инквизицией, а то я уже начал считать, сколько задолжаю за лечение остальных.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать, — Пожарский протянул мне руку, которую я тут же пожал. — И зря вы при всех сказали о Хранителе рода. Некоторые особы попытаются его отнять.

— Ну пусть попытаются, — хмыкнул я, глянув на Вольта, который сидел у моих ног и изображал послушного пёсика.

После разговора с Пожарским я направился в казармы. Надеюсь, большинство уже получили распределение, и толкучки не будет — не хотелось бы ещё и здесь в очереди на койко-место торчать.

Я оказался прав, кастелян разбирал мешки с бельём, а рядом с ним было всего четыре человека, и те из рубежников. Стоило мне подойти к столу выдачи, как рубежники вдруг разошлись в стороны, пропуская меня вперёд. Я оглядел мужчин, закалённых в битвах с монстрами, и вопросительно вскинул брови.

— Вы и наших спасли там, под Занадворовкой, — сказал один из рубежников, мужчина лет сорока пяти с выбритыми висками. — И среди тяжёлых было двое наших. Это вы не смотрели на ранг и статус, а ребята всё подмечали — работа такая.

— Рад, что с ними всё в порядке, — ответил я, принимая из рук кастеляна стопку постельного белья и полотенец.

— Мы не забудем, князь, — с нажимом проговорил рубежник. — Но с завтрашнего дня вы всего лишь новичок, которого мы будем гонять и в хвост, и в гриву.

Я только головой покачал и направился в казармы. Как-то мне не очень нравилось, что меня благодарят не пойми за что. С демонами я сражался в том числе за свою жизнь, а лечение и вовсе не считал чем-то особенным. Как бы я жил дальше, если бы знал, что мог помочь, но не сделал этого?

Тем временем, мы с Вольтом уже подошли к двери в казарму, которая почему-то была закрыта. Странно, кастелян говорил, что мне нужно дойти до распахнутой двери, на которой нанесена цифра восемь. Дверь на месте, цифра тоже, но чувствуется какая-то подстава. Неужели и здесь есть дедовщина? Или кто-то решил устроить мне тёмную?